[indent][indent]чем ближе финальный матч и выпускной, тем ощутимее фантомная удавка змеилась на шее сандры. им снова и снова приходится быть осторожными. в моменты, когда физический контакт нужен не меньше кислорода, она не может коснуться леды. ни обнять, крепко к себе прижав, ни поцеловать, осыпая излюбленные места, что располагались за гранью любых приличий.

[indent][indent]муди беспокойно мечется в кровати. ей неудобно. ни лицом к окну, ни в подушку, ни взором к кровати напротив. сандра проваливается в полубессознательную дрёму, упуская момент, когда глаза закрылись и поток злобных мыслей исчез как по щелчку пальцев. она всего треть года проводит в постели с ледой. невозможность быть рядом, ощущать как под ладонью нагревается её кожа кидает муди на грань ярости и сумасшествия. скоро всё изменится. их будни и выходные станут общими. никто не помешает засыпать и просыпаться вместе. им нечего бояться. крыша над головой вдали от назидательных реплик андромеды — есть. наследства хватит на долгие годы, но они обе не позволят себе прозябать на родительские деньги. и стоило мелькнуть мысли об отце, как сандра просыпается в холодном поту, тяжело дыша и растерянно озираясь по сторонам.

[indent][indent]ненавистным жестом, отведенным до автоматизма, ведет ладонь ко рту и беспардонно затыкает. нельзя будить других. после того, как она провела лето на свободе в собственном, самом настоящем доме, жизнь в комнате с двумя лишними людьми кажется муди развернувшимся адом. взглядом сандра ищет леду, но обнаруживает лишь смятую постель. тоже не может уснуть.

[indent][indent]есть только одно место, где могла оказаться яксли. на ходу обуваясь и стараясь не разбудить спящих сокурсниц, она спешит оказаться за дверью. муди кидает косой взгляд в окно. их поле боя прямо перед носом. квиддичная арена готова к финалу сезона. каждая травинка на своем месте, трибуны вычищены эльфами. из последних приготовлений убранство трибун. половина в цветах и символике рейвенкло, половина слизеринская. каждый угол напоминает им с ледой о тяжести ответственности, которая поджидала их со дня, когда они решили пройти отбор в факультетскую сборную.

[indent][indent]раньше бег по полю и по лестницам помогал сбросить напряжение. сегодня день исключительный. чем выше сандра поднимается, тем глубже пускает корни волнение, вызывающее тревожную щекотку. она не боялась попасться на глаза сплетнику пивзу. никто не накажет её за нарушение правил отбоя за полдня до матча. пообещают принять меры, но как только кубок вновь вернется к рейвенкло угрозы растворятся в воздухе быстрее первогодков, повстречавших кровавого барона. дежурные хаффлпаффцы клевали носами на своих постах. кто-то сжимал в руках сэндвичи, явно украденные с кухни. путь к ванной старост оказался легче, чем думалось. хотя едва ли сандра способна сейчас думать о чем-либо, кроме воссоединения с ледой в интимной обстановке.

[indent][indent]— нежный цветок, — чеканит пароль, в очередной раз закатывая глаза, как и в любой другой с момента, когда установили новый идиотский пароль. андалузская жакаранда больше не казалась сандре неподходящей.

[indent][indent]муди бесшумно закрывает за собой дверь. она обязательно спросит какого черта леда не закрывает за собой защелку. впрочем, если только она не ждала её. либо же рассеянность на фоне непрекращающихся волнений проникла в мелочи, когда-то не требовавших усилий.

[indent][indent]сандра в считанные секунды оставляет одежду и обувь в раздевалке, не удосужившись захватить с собой одно из белых полотенец, что всегда пышут теплом и ненавязчивым ароматом цветов. она ступает в душевую по ребристой плитке, минуя наполняющуюся ванну. испарина глушит её поступь. муди приближается тихо, неспеша. любоваться ледой — удовольствие, дарящее спокойствие. прямая спина выдает напряжение, как и едва проступивший рельеф мышц. она любит очерчивать каждую из них кончиками пальцев, предпочтя, чтобы единственной причиной для натяжения мускул подобно струнам оставались лишь её касания.

[indent][indent]когда между ними остается всего шаг, муди скользит ладонями от поясницы к животу. грудью прислоняется к горячей спине, прижимаясь вплотную и крепче обнимая.

[indent][indent]— тоже не можешь уснуть? — долгим поцелуем застывает на плече леды, невольно глухо усмехаясь, зная, как она ненавидит её способность бесшумно подкрадываться. — я скучаю по тебе, звезда моя. каждую гребанную ночь, когда мы вынуждены спать в разных кроватях, — сандра жаднее целует в лопатку, поднимается выше к изгибу шеи. задерживается легким укусом пока ладонь скользит к низу живота яксли. — хочешь сбросить напряжение? — шепчет на ухо, едва держа дыхание ровным.

[indent][indent]— ты забыла закрыть дверь. я расценила этот жест как приглашение присоединиться, — шепчет на ухо, вырисовывая кончиками пальцев витиеватые рисунки на животе леды. приходится приложить все усилия, чтобы не устремиться рьяно и жадно очерчивать языком проступившие мышцы. горячие струйки душа не помогали охладить пыл. или же их кожа начала пылать от соприкосновения с первых секунд?

[indent][indent]сандра медленными поцелуями ласкает плечо, двигаясь к изгибу шеи леды. дрожь в её теле распаляет сильнее. им вечно мешают, не позволяя остаться наедине столько и как требовалось им самим. кажется по-настоящему они касались друг друга на рождественских каникулах, почти неделю не вылезая из постели, в перерывах планируя общее будущее после выпускного. так страшно было не успеть, что дни и ночи смазались в череду стонов, вереницу синяков от жадных поцелуев и неутолимый дикий голод. последнее сандра чувствовала постоянно, едва удовлетворяясь крохами ласк. она не оставит между ними ни миллиметра до самого утра. неважно будет ли прижиматься к спине леды или станет осыпать поцелуями плечи, ключицу и грудь.

[indent][indent]на месте укуса вновь задерживается, целуя долго и ненасытно, тут же проводя кончиком языка по оттиску зубов. ей так мало, что она вот-вот начнет задыхаться от нехватки яксли. редкий момент, когда сандра не жалеет о том как непослушны её руки. леда перехватывает до того, как она успевает скользнуть ниже. тихий выдох сдает муди вместе со всеми намерениями. сдаваться она не собирается. в ответ на поцелуи яксли, ощутимые как разряды молний каждый и отдающие покалыванием в кончиках пальцев, сандра целует жаднее. это единственный способ не сорваться, не выпустить хищницу, жаждавшую захватить каждую частицу тела леды.

[indent][indent]— ох, черт... — она сбивается с последних сколько-нибудь трезвых мыслей от укуса, очерчивая большим пальцем контур нижней губы яксли. — столько сколько только сможешь выдать пока не сорвешь голосовые связки, — дыхание сандры горячее обрушивающиеся на них воды. — клянусь, на первую зарплату мы купим огромную кровать... — она добирается до мочки уха, прикусывая и слегка оттягивая пока леда не вцепится в неё крепче. — ...мы сделаем друг с другом всё о чем даже не могли думать, — муди мягко направляет голову девушки к себе, безмолвно прося повернуться . поцелуй за поцелуем она опускается от скулы к уголку губ. — иди ко мне, детка.

[indent][indent]сандра бесцеремонно захватывает леду поцелуем в губы. руки уже на бедрах. одним точным и властным движением она поворачивает девушку к себе. шагает вперед, заставляя упереться спиной в стену, и льнет кожа к коже, рёбра к рёбрам. издает тихий стон, полный нежности и умиротворения, когда их языки наконец сплетаются. крепко обнимает левой рукой за талию, прижимая к себе ещё ближе. правой ладонью скользит от живота к груди, так и застывая. если не вынырнуть сейчас, они обе задохнутся и утонут друг в друге. но блаженство от касаний и поцелуев так пьянит, разливается тягучей эйфорией по всему телу, что эта смерть начинает казаться доблестной. и всё же сандра нехотя открывается от леды, зная насколько ей важны не только действия, но и слова. яксли — единственная, ради кого она борется со своими страхами и демонами.

[indent][indent]— как же ты прекрасна, — она заглядывает в глаза девушки, оставляя мягкий поцелуй на припухших губах. — моя самая яркая, самая горячая звезда, — бесшумно касается губами шеи, вжимая в стену сильнее пока медленно разводит ноги леды. они обе знают — грядущее неизбежно. и плевать уже, что с ними будет, если их поймают. — мы справимся со всем вместе, слышишь? — голос срывается до хрипотцы пока ладонь скользит к бедру.

[indent][indent]сандра кидает косой взгляд на бутылочки, выстроенные аккуратным рядом, на широкой полке за поясницей яксли. одним махом скидывает, освобождая место девушке, и возвращает взор к ней вкупе с нахальной улыбкой.

[indent][indent]— я всегда буду с тобой, леда. ничто и никогда не разлучит нас, — ещё шаг. сандра подсаживает её на выступ, убеждаясь, что она села удобно. только после позволяет себе занять место между бедер девушки. ладонь от бедра скользит выше, увиливая к низу живота за сантиметр до. — ты — единственная, кого я люблю и буду любить, — сандра целует в губы нежно, придвигаясь вновь пока не впечатывает себя в леду. — пустишь меня вниз или хочешь...?

[indent][indent]муди большим пальцем против часовой стрелки ведет вниз, заглядывая в глаза яксли. мягко, почти невесомо целует в подбородок и зардевшие скулы, продолжая держать в своих объятьях.

[indent][indent]сандру всегда разрывает от заведомо проигрышного выбора — оставаться последовательной и нежной или хаотичной и страстной. она каждый раз хочет дать леде больше, чем всё. когда-нибудь вина за варварство в их близости померкнет, тогда же муди перестанет метать, как флаг в шторм. ей редко удается плавный переход. так и или иначе вся мягкость и бережность, с которыми она обращается с любимой девушкой, сжираются ненасытной похотью. и чаще сандра упускает момент, как чувства обрушиваются на тумблер, под щелчком которого просыпается нечто дикое, почему-то никогда не пугающее их обеих.

[indent][indent]она вздыхает возбужденно, когда пальцы леды чертят пути вдоль горла. собственный взгляд наполняется голодной тьмой. муди в беспомощном очередном тихом, молящем стоне придвигается к девушке, чтобы вновь поцеловать. позволяет заточить нижнюю губу меж зубов пока очерчивает языком контур верхней. будь не столь помутнен рассудок, сандра обязательно задумалась бы откуда у неё появилась выдержка опустить все прелюдии, как она ещё не сорвалась к самой желанной части — оказаться внутри леды, завладев ею всей.

[indent][indent]— поверь, эту ночь я не позволю тебе забыть, — она смотрит глаза в глаза, опуская руку ниже и нахальной улыбкой одаривая яксли. — единственное, что завтра тебя будет держать, и будет метла. каждый твой шаг, — дразнящее почти невесомое касание, уходящее глубже ненамного, чтобы раздразнить сильнее, уже не просто предупреждение, а исполнение обещанного, — станет невозможным из-за дрожи, — указательным и средним пальцем она возвращается обратно мучительно медленно, нарочно задерживаясь там, где пульсация ощущается ярче. — когда мы начнем матч, ты по-прежнему будешь ощущать меня, — сандра склоняется к уху леды. выдох смешивается с ухмылкой. — я буду везде, звезда моя.

[indent][indent]зубы в легком укусе смыкаются на мочке уха. она ладонью гладит внутреннюю сторону бедра, дразняще подбираясь и увиливая, распаляя девушку сильнее до иступленного изнеможения. поцелуями обжигает шею в нетерпении спускаясь к груди. губами мягко обхватывает сосок, очерчивает ореол кончиком языка пока не ловит момент неготовности леды к легким покусываниям. с неровным, рваным дыханием соревнуется в потере контроля. пылкими поцелуями кочует по клетке рёбер, не оставляя без нежных промежуточных касаний бешено бьющееся сердце яксли. шанса не передышку не оставляет, сразу принимаясь ласкать правую грудь языком. ладонью накрывает левую, тут же принимаясь мягко сминать и постепенно усиливать нажим. она заставляет леду извиваться от желания и удовольствия одновременно.

[indent][indent]поцелуями мажет к животу, не отрывая губ от нежной кожи. поднимается лишь на полминуты, чтобы оставить собственнический долгий засос на ребрах. там, где кожа тоньше — в самом уязвимом месте. оттягивает зубами немного, впиваясь жаднее. напоследок в качестве извинения, которое скорее издевательством кажется, мягко целует ровно туда, где импульс бьющейся от сумасшествия крови ощущается сильнее. бросает хитрый взгляд перед тем, как вернуться к поцелуям. левой рукой вновь удерживается за поясницу леды, приобнимая в поддерживающем жесте. правой рукой поглаживает грудь, сжимая ровно в момент, когда касается губами внутренней стороны бедра. поднимается выше, дразня языком, что оставляет дорожку, устремляясь вверх. впивается новым засосом, жаднее и глубже, ощущая как леда обдает своим жаром её щеку. рваными поцелуями проводит линию внизу живота пока не вызывает дрожи в ногах яксли. лишь, когда они обе оказываются накрыты исступлением от истомы, поцелуи, что верно следуют ниже сменяются языком.

[indent][indent]сандра в унисон с ледой облегченно вздыхает, когда захватывает губами клитор. замирают они также вместе. ничего более естественного для муди будто и не было. находиться возле и между ног яксли. она льнет губами глубже и чувственнее. выпускает язык позже, изучая кончиком изгибы ненавязчиво, словно изучает как далеко может зайти. и она знает, что ей позволено абсолютно всё. сандра не оставляет леде шансов запрятать стоны в альвеолах. собственные мысли нагоняют её неутолимым — ещё, ещё, ещё, ещё, ещё. она, гонимая своими же желаниям, которые очевидно совпадают и с вожделением яксли, меняет плавные и нежные ласки на страстные и едва контролируемые. двигает языком быстрее. не позволяет передышке случиться, лаская губами так, словно не способна насытиться.

[indent][indent]и, чёрт, сандре всегда будет мало.
[indent][indent]мало касаний, даже самых властных, что компенсируют силу нежности.
[indent][indent]мало самой леды; о ней мысли шли потоком нон-стоп, особенно те, где она стонет и умоляет никогда не останавливаться.

[indent][indent]сандра сказала бы леде, что исполнит любую просьбу — возможную и невозможную. выбор всегда будет за ней. там, где муди привыкла острить и издеваться, всё меняется в одночасье, когда дело касается яксли. она покорно улыбается, не собираясь отступать в ласках. из издевательств только её желание остаться всё также между ног леды и жаднее, требовательнее вырисовывать кончиком языка полотна авангарда, властнее цепляясь за точку, в которой с лика скромной и тихой мисс яксли соскальзывает вуаль, скрывающая то, какой она на самом деле может быть. только с ней. всегда только с сандрой. и в ответ на искренность она ведет дальше. проскальзывает пальцами в леду, кончиками лаская верхнюю стенку, пока не находит ещё одну точку, где невозможно обманывать так, как они водят за нос окружающих каждый день.

[indent][indent]они едва начали. муди не спешит выложить все козыри. в том, как они занимаются любовью, сандра придерживается принципов, вбитых на многолетних тренировках — сначала разминка. все происходящее сейчас лишь подготовка. ей всегда думается, что для них обеих. на деле же больше для сандры, до сих пор проигрывающей страху утопить леду в своих чувствах, воплощенных в жестах, переставших быть невинными с момента их совершеннолетия. все ласки, которые она обрушивает на яксли, давно не про подростковые забавы, романтичные поцелуи, вызывающие румянец на припухлых щеках ещё не сошедшей детской полноты. те неловкие девочки, терявшиеся в тенях под дюжиной неумелых соприкосновений губами в тенях астрономической башни, остались далеко в прошлом. пусть это далеко и было всего два года назад.

[indent][indent]сандра двигается плавно, не делая резких движений. ей важно дать почувствовать леде, что каждый миллиметр тела девушки — любимый и желанный. она знает — совсем скоро яксли обмякнет в её объятьях. стоны, что становятся глуше, выдают насколько они обе близки к завершению первого акта. она чувственнее очерчивает языком, чуть склоняя голову на бок для того, чтобы удобнее расположиться и добавить губы. за непрерывным поцелуем быстрее двигает языком, ускоряя темп стонов леды. двигается в ней быстрее и крепче обнимает за талию, пальцами левой руки цепляясь за напрягшиеся косые мышцы. когда она издает тот самый стон, когда обмякает и вот-вот готова соскользнуть с выступа, сандра перемещает ладони на таз и властно отталкивает обратно к стене. ей и самой требуется время, чтобы подняться на ноги. и нет лучше способа, чем вернуться к леде бесшумными, жаркими поцелуями от низа живота через ребра к вздымающейся груди.

[indent][indent]— ты идеальна, — упирается лбом в ключицу, сбившимся дыханием падает вниз, обжигая от диафрагмы до пупка.

[indent][indent]и даже просьбу, которую она готова выполнять беспрекословно, сандра исполняет по-своему. целуя десятком быстрых и напористых поцелуев ключицу, обвивает талию руками и становится так близко, что внизу живота чувствует как между бедер пылает леда, стекая лавой по её коже. языком чертит дорожку вдоль шеи до подбородка — нагло и напролом к желанным губам, успев истосковаться по поцелуям. она не просто поддается леде, позволяя вести их в прогрессирующем безумии, но и следует за каждым широким жестом, отвечая тем же с присущей ей яростью. стоит яксли коснуться низа живота, как разряд простреливает тело муди насквозь. ноги предательски встречают дрожь, как старую подругу.

[indent][indent]— с тобой иначе не бывает, звезда моя, — новый поцелуй не просто заводит. распаляет бурю, которой сандра станет через считанные секунды. — но я с тобой ещё не закончила, — шепчет между короткими вздохами, подхватывая за бедра и размещая на своей талии в знаке — пока что — вежливой просьбы обхватить. — я хочу, чтобы ты забыла обо всем, кроме нас, — большим пальцем очерчивает контур нижней губы, проскальзывает на язык, который тут же прижимает крепко к нижнему небу. муди заставляет девушку смотреть ей глаза в глаза, чтобы она исследовала как на дне лазури плещется нечто страшнее чертей и демонов. первородная похоть, помноженная на вечно голодную страсть. — держись крепче.

[indent][indent]резким движением бедер сандра впечатывает леду в стену, не оставляя ей пространства ни для единого маневра, кроме обещанных. одного яркого засоса, горящего на шее яксли, недостаточно. муди припадает губами к противоположной стороне, выпуская зубы сразу как только ощущает нежную кожу. крепче обнимает за талию, в последний раз предупреждая держаться изо всех сил. правой рукой поглаживает по бедру, выбирая очевидный маршрут, где им обеим так хорошо. отрывается лишь ради того, чтобы посмотреть в глаза леде, когда по мере приближения ладонь трансформируется в указательный и средний палец. как же она любила момент, когда в одной точке концентрировалась квинтэссенция уязвимости и доверия, отсутствия преград и желания.

[indent][indent]сандра смотрит на неё с полупьяной улыбкой и поплывшим от любви взглядом. целует в губы нежно, прижимаясь всем телом, словно оберегая от внешнего мира. пальцами изучает каждую складку, самодовольно улыбаясь тому, что стало жарче. проникает в леду медленно, заставляя изнывать, в то же время проскальзывая языком меж губ. углубляет поцелуй до потери дыхания пока не входит до упора, с силой давя и вытесняя даже саму вероятность микропространства между ними. каждый толчок — неторопливый, но с нужным нажимом до самого конца. вместе с ним пылкий поцелуй в губы. всё превращается в хаос, но и у хаоса есть система. сандра контролирует любое движение пальцев, умножая удовольствие для леды. только поцелуи вне власти, что отмечают собой их связь жадно захватывая щеки, скулы, изгиб шеи и плечи.

[indent][indent]— это я-то устала? — хитрым прищуром изучает каждую черту леды, ловя на умелой провокации, но недостаточно, чтобы сандра взмахнула белым флагом. — о-о-о, звезда моя, — резкий толчок до упора лишь малая доля её способностей. она застывает, упираясь с силой, и указательным пальцем чертит неторопливые круги, запуская миллион мурашек внутри яксли. — не ты ли так крепко сжимаешь меня, не позволяя ускориться? — шепчет в губы, понижая тон. голосу своему позволяет разлететься эхом, что дикими птицами бьется о темный кафель. — боишься не выдержать, как и в рождественскую ночь? — ещё одним толчком она напоминает об обещании повторить без шанса на пощаду. — что такое, милая? — улыбка наглая ползет, которую сандра размазывает поцелуями вдоль шеи девушки. — ты права, звезда моя. сегодня ты полностью в моей власти.

[indent][indent]всё, что она делала и делает с ледой, всегда было про заботу. муди не позволяла себе срываться, пока не находила доказательств готовности яксли. если бы боггарт мог иметь воплощение страхов, как у неё, то перед ней явилась бы любимая, раненная ей же. с самой первой встречи сандра относилась бережно, храня и оберегая, становясь необходимым злом и карающей дланью. счастье леды превыше всего. и она каждый день кирпичик за кирпичиком строила его. муди знала — только яксли примет все червоточины и темные, острые грани, найдет их очаровательными и полюбит с той невообразимой силой, на которую способна только она.

[indent][indent]сандра отпечатывается каждой тугой мышцей и выпирающей костью в леде, заточая особо рьяно, как прежде не позволяла себе. поцелуи оставляют отпечатки всё крепче, сильнее и глубже. она концентрируется на излюбленном изгибе шеи, задерживаясь в этот раз дольше обычного, открывая для них новую грань неконтролируемого. ускоряется, вкладывая в новые толчки больше силы. от плавности, что дарует жар леды, дикость становится чем-то новым, ранее неведомым им обеим. муди и не знала как возможно сделать яксли ещё больше своей. ровно до тех пор, пока окончательно не потеряла контроль. пока с неистовой силой не начала целовать так, что собственные губы начали гореть. пока не обрела власть, способную вывести стоны леды до оглушительных криков, полных мольбы не останавливаться, просящих больше и больше.

[indent][indent]она знала — они обе испытают то, о чем пишут только в книгах; то, о чем со стыдом и вожделением рассказывают, но не имеют шанса ощутить. стоны леды подобны песне сирены. сандра в плену, из которого не ищет выхода и не желает освобождения. говорят из доступных опций или быстро, или жестко. муди никогда не выбирала между. она брала всё и сразу. крепче держа яксли, наращивает амплитуду и темп, словно стремилась захватить каждую клетку, каждую молекулу в теле любимой в свою власть. они обе ощущают как решающий, последний толчок пронзает обеих. стон, пропитанный удовлетворением и тихим скулением, как глоток свежего воздуха для сандры.

[indent][indent]— я держу тебя, — она позволяет леде обмякнуть, держа в объятьях надежных и нежных. — я крепко держу тебя, — сбитое дыхание муди вторит удовольствию, в котором они тонут. вместе. сандра так и остается в леде, не спеша заканчивать. — приятно терять контроль, не находишь? — кончиком носа чиркает по подбородку девушки. ей нужно меньше секунды, чтобы поймать губами её губы и слиться в мягком и долгом поцелуе. большим пальцем ведет по складкам вверх скользя так легко и до обидного быстро. — ещё немного, чтобы наверняка, — муди ласкова и внимательна. кажется в первые за долгое время её слова не таили скрытых смыслов и наглых умыслов.

[indent][indent]в завершающем поцелуе нет ничего, кроме нежности. и таким же мягким касанием она неторопливо прикладывает подушечку большого пальца к пульсирующему клитору. она ощущает как леда снова сжимает её пальцы внутри. надавливает до упора, поглаживая большим пальцем по часовой стрелке. поцелуи дробит ровно на тот такт, чтобы позволить яксли вздохи и приглушенные, самые интимные стоны, которые заключает в свои губы вновь и вновь. наконец-то они действительно остаются одни на всем белом свете. когда леда обмякает, выбившаяся из последних сил, сандра неспешно выскальзывает пальцами наружу, зная, что любимая девушка будет ощущать её не только завтра, но и после. ровно до момента пока они не переступят порог их дома в сомерсетшире.

[indent][indent]— теперь хорошо, — она осторожно поднимает согнутым указательным пальцем лицо яксли за подбородок и дарит поцелуй, наполненный чем-то намного большим, чем любовь — благодарностью. за всё, что с ними произошло в ближайшие часы. за всё, что леда прощала ей, порой выбирая боль в сердце, когда можно уцепиться за счастье с другой. она выбирала её даже тогда, когда сандра не способна была облечь свои чувства так, как того заслуживала яксли.

[indent][indent]— иди ко мне, — муди зовет тихо, очерчивая ладонями контуры точеного силуэта леды. соскальзывает вместе с ней на пол, размещаясь на коленях любимой.

[indent][indent]докручивает ручку с холодной водой, даря им возможность вздохнуть без ощущения испепеляющего огня в горле. удерживается дрожащими пальцами за края выступа и откидывает голову назад, позволяя тяжелым каплям разбиваться о лицо. лишь сейчас позволяет себе тяжело дышать от накатившей истомы. мотает неловко головой, запрокидывая слипшиеся волосы назад, открывая тело леде. мышцы будут пылать долго. расцарапанная спина даст о себе знать только завтра, когда под униформой станет слишком жарко. и она не позволит на одной мази стереть следы полулуний леды на себе. всё также глубоко и тяжело дыша, сандра склоняется над ней, не скрывая довольной улыбки. утыкается лбом в плечо, наконец-то позволяя себе чуткие объятья, почти невесомые. не переставая, тихо целует изгиб шеи дюжину раз и жаднее вдыхает аромат кожи леды.

[indent][indent]она не надеялась обрести мир и спокойствие, убежденная в том, что вся жизнь будет складываться из невзгод и борьбы. ведь с ней иначе и не могло быть, разве нет? и всё же сандра здесь. в объятьях любимой девушки. касается её кожи, покрытой миллионом мурашек, которые выступали свидетелями их любви. безграничной и бесконечной. настоящей. взаимной. такой, какую обретаешь раз в жизни. она уверена, что с первого раза сделала единственный верный выбор, сжав крепко пальцы на горле страхов, бесстыдно мешавших признаться столько раз. и теперь — леда её. её и только её. словно шансов не быть вместе у них никогда не было.

[indent][indent]муди и не знала, что бывает вот так. когда чей-то запах становится родным, проникая под кожу. когда чей-то цвет глаз раз и навсегда становится любимым. когда невозможность коснуться убивает почти также, когда заступает вседозволенность. и за каждый поцелуй, оставленный невесомо или же отпечатанный ежевичной синевой, сандра готова отдать всё. то, что она обрела в леде, не поддается ни единому разумному объяснению, поэтому муди улыбается подобно сумасшедшей, познавшей высшую степень эйфории. близость с яксли опьянела без шансов на отрезвление.

[indent][indent]— я знаю, — шепчет, придвигаясь вплотную, и прячет губы в изгибе шеи леды. и целует, целует, целует, целует, целует. не имея сил, занимает где-то в фантомной зоне, чтобы шевелиться и каждым касанием твердить в ответ: я люблю тебя / я люблю тебя / я люблю тебя.

[indent][indent]она не боится обнажить слабость, словно эта демонстрация интимнее их наготы. жуткая сандра, наводящая страх на остальных, растворяется в воздухе рядом с ледой. остается только она сама в сухом остатке. та, которую полюбить смогла только яксли. та, которую муди доверила ей.

[indent][indent]сандра усталым мычанием отзывается, едва находя силы поднять голову и посмотреть на леду. но каждое движение, отдававшее сладостной болью в теле, стоило того. стоило, чтобы взглянуть на неё. она не удивилась бы, узнай, что ради женщин из рода яксли развязывали войны и до смерти бились на дуэлях. тоже самое сделала бы и муди ради неё.

[indent][indent]она в слепом непонимании опускает взгляд на руку леды, заставшую напротив сердца. вдох дается не просто силой, а битвой. нет смысла успокаивать бешено колотящееся, безоговорочно любящее яксли сердце. сандре только и остается, что приподнять уголки губ в нежной улыбке, накрыть своей ладонью ладонь леды и вернуться к ней.

[indent][indent]— оно твоё, — голос на удивление спокоен. признание звучит так, словно каждая буква, сплетенная в слова, дышала в унисон с чувствами леды и сандры. — оно всегда будет только твоим, — муди придвигается ближе, чтобы оставить нежный поцелуй на припухших пульсирующих губах яксли. — каждая часть меня твоя, — она медленно поднимает взгляд, стремясь вновь заглянуть в глаза любимой. — каждая часть меня любит тебя, не переставая, — второй рукой сандра скользит к затылку, запутываясь пальцами в волосах. — знаю, я столько раз пакостила, разрушая вокруг тебя то, что ты так упорно пыталась строить, — стыдливый взгляд камнем падает вниз. она крепче сжимает пальцы на ладони леды, подтягивает к себе, покорно целуя. — всё, чего я хочу, чтобы ты была счастлива, — она возвращает ладонь к своему сердцу. именно там место яксли. — эгоистично, но хочу быть причиной твоего счастья. если для этого нужно разрушить чужие замки, я разрушу, не задумываясь, звезда моя.

[indent][indent]оторваться от леды самая невыполнимая задача, которую сандра проваливает с чувством особой гордости. целуя её плечи так бережно в попытках укрыть своим теплом, она давно потеряла себя. ничего в мире не имело значения, кроме леды; её леды. после них стены ванной старост ещё долго будут помнить стоны, что пропитали многовековые блоки едва ли не насквозь. каждый вздох, наполненный желанием, глубоко отпечатан в самой сандре, вибрирует эхом в костях. то ли она следует за своим желанием беспрерывно целовать, то ли сама ведет вереницу поцелуев от изгиба шеи к уголку губ. как бы то ни было, муди отдает всю себя, когда их губы вновь сливаются в поцелуе. она прикрывает глаза, не сдерживая тихого стона от удовольствия, что приносят медленные и чувственные касания.

[indent][indent]каждая минута ощущается часом. и она жадно забирает каждую, зная, что до рассвета несколько часов, а для них — целая вечность.

[indent][indent]сандра не надеялась отдохнуть после чемпионата европы. журналисты окружили её на подходе к отелю. первые квалификационные матчи привлекают к себе больше всего внимания. чем ближе финал, тем больше фанатов отсеивается. они остаются болеть по инерции за тех, кто меньше вызывает неприязни. выход в одну восьмую вызывает не меньше споров, чем финал. две трети сборных уже выбыли из турнирной таблицы, напоследок пообещав, что через четыре года вернутся за победой.

[indent][indent]жеребьевка жестока в моменты, когда не ожидаешь подлости вовсе. сегодня или она, или леда продолжит борьбу за кубок. сандра не собиралась уступать. не тогда, когда привела «сорок» к победе на чемпионате европы. однажды на конференции она пообещала принести команде трофей домашней лиги, европейской и мировой. самое время сдержать слово и пронести капитанское бремя с достоинством. хуч наверняка бы сейчас сказала ей не задирать нос и прекратить недооценивать леду. они уже восемь лет подряд шли почти ровно. пока одна была на шаг впереди, другая нагоняла и обгоняла. их бесконечная гонка за кубками, первыми местами в турнирах и личных зачетах стала легендарной. сандра собирает все газетные и журнальные вырезки, где дутые эксперты чаще ошиблась в своих предсказаниях относительно их соперничества.

[indent][indent]— сандра, через полчаса конференция. наш штаб хочет, чтобы вы с яксли ответили на несколько вопросов. вы последние остались представлять британско-ирландскую лигу, — атташе сборной беспардонно заходит в номер, не обращая внимания на то, что муди стоит в одном полотенце после душа.

[indent][indent]— какая разница? яксли сегодня поедет домой. бесполезная трата времени, — зная, что от неё не отстанут, сандра в недовольстве закатила глаза и сбросила полотенце на кровать. — где моё поло? нижнее белье, которое поможет мне продержаться на интервью, тоже выберешь ты? — едко уточняет муди, наспех одеваясь в оставшуюся чистую после чемпионата европы одежду.

[indent][indent]— букмекерские ставки говорят об обратном. может ты и обойдешь яксли по голам, но у них способный ловец. она обошла даже крама, — девушка выводит на стену магическую голограмму, заставляя сандру обратить внимание на коэффициенты.

[indent][indent]— значит, я прикажу бэгмену проломить бладжером череп этой девчонке. делов-то, — муди хмыкает безразлично куда-то в сторону, поправляя одежду словно ей не плевать на редкие смятые полоски на плечах поло.

[indent][indent]— сандра, это твой первый чемпионат мира в качестве капитана. тут всё работает немного иначе, — атташе заклинанием разглаживает складки на одежде, придавая ей аккуратный вид. — не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. тебе и тренер скажет, что сегодня лучше сыграть красиво и не рисковать. и ты до конца не восстановилась.

[indent][indent]— я схожу, если перестанешь занудствовать, — муди перехватывает запястье девушки, не позволяя к себе прикоснуться в утешающем жесте.

[indent][indent]неизвестно что наплел тренерский штаб, но готовность каждого удовлетворить любые потребности сандры уже начинали напрягать.

[indent][indent]захватив по пути большой стакан кофе, муди направилась в пресс-центр, где собрались журналисты со всего мира. душновато. как только глава пресс-службы дает сигнал, сандра медленно шагает к своему месту. конечно же, рядом с ледой. никто не упускал повода лишний раз стравить их, давя на старые раны, которые всё никак не затянутся. в отличие от муди, яксли собрана и натянута, как тетива. опасна и соблазнительна. она позволяет себе улыбку. не слишком явную, но уловимую. в уэльской форме с драконом леда само воплощение яростного пламени. несомненно заводит.

[indent][indent]— косы символизируют драконьи рога? сама плела? — спрашивает, прикрывая губы кофейным стаканчиком. — готова проиграть мне в третий раз за год, звезда моя?

[indent][indent]сандра растягивает глоток, переводя косой взгляд на леду. две тысячи двадцать второй год полностью принадлежит муди. сколько бы она не пыталась поддеть яксли, сколько бы взглядов, полных ненависти, не испытывала на себе, в её глазах всегда плещется любовь к этой женщине. её испепеляющая хмурость очаровательна. перед тем как журналистам дали позволение задавать вопросы, сандра подмигивает леде по старой памяти и возвращается к столу, придвигаясь ближе к именной табличке.

[indent][indent]в момент горького поражения на чемпионате мира сандра обрела союзницу. про себя она предпочитала думать, что николина ещё неоперившаяся пташка, только-только начавшая перечить своему отцу. виктор крум был неуклюж, похожий на медведя после затяжной спячки. действительно, в воздухе он чувствовал себя рожденным, нежели на земле. николина вышла совсем другой. и это муди подкупало в ней. и особенно подкупало то, что они хранили старые традиции, общаясь в письмах, которые отправляли совами или же кидали в камин по месту назначения.

[indent][indent]за почти полгода у сандры скопилась стопка с аккуратным и точным почерком николины. её же пергаменты портил вычурное рукописное начертание, по которому легко счесть как сильно муди любила резкие повороты и по жизни, и в спорте; предавалась риску с той страстью, с которой отдают тело и душу тем любовникам  [ в случае муди — единственному вожделению // любовнице ] ,  до которых жизнь не была яркой, а после не имела значения. они обменивались короткими записками, заклятыми пламенем и аппарацией, когда хотели быстро и коротко поделиться яркими эмоциями от матчей домашних лиг. последнее же письмо стало венцом разрушения прежних границ. официальное письмо, посланное срочным заклинанием. приглашение в варшаву на новогоднюю вечеринку.

[indent][indent]дресс-код. сандра не питала любви к маскарадам и переодеваниям. кто-то из персонала «стоунхейвенских сорок» однажды ляпнул, что муди высасывает жизненную энергию, как и героиня книги одного маггловского писателя. она приняла сравнение с гордостью, но забыла о нем в том же моменте. сейчас же образ пригодился как нельзя кстати. немного взять от кочевников, немного от бохо-шик, волшебные линзы и всё готово. в сандре даже минимализм становится таинственным, магически гнетущим. шальной мыслью проскочила идея дополнить образ отцовским глазом-снитчем, но помутнение быстро сошло, когда она взяла горсть летучего пороха и четко считала точку сбора с пергамента, посланного николиной крум.

[indent][indent]— значит, ты до сих пор не нашла, кого показать папане, поэтому позвала на вечеринку меня? — дружеская колкость вместо приветствий, скучных условностей и прочей шелухи, что взращивается в чистокровном обществе. сандры рассыпается в улыбке, не скрывая радости радости встречи. — о, ничего себе, ты что подросла? — муди расцеловывается в щеки с николиной, обнимая ту крепче, чем обычно. да и дольше. — выглядишь чудесно.

[indent][indent]если обычно муди говорит это, чтобы поддержать разговор или сделать комплимент ради заполнения пустоты, сейчас в её голосе ни ноты фальши. она понимала как далеко толкнула девушку от родины, от единственного родного человека. пусть к свободе, к новым возможностям. но цена может оказаться слишком высокой. сандра не давила, но была рядом, готовая принять николину при любых обстоятельствах. у неё есть несколько месяцев, чтобы поддерживать «сорок» в стремлении побеждать с травмированным ловцом, делать вид, что всё хорошо и замена не нужна. и сегодня она предпочтет забыть обо всех связующих элементах, держащих интерес муди и крум друг к другу. ведь их сложившееся приятельство несет собой нечто большее. разве нет?

[indent][indent]— почему дворец здесь напоминает вампирское сборище времен эржебет батори? — уточняет она не без тени иронии в голосе. — что? — сандра картинно возмущается попытке николины удивиться. — я, между прочим, в хогвартсе на рейвенкло училась, — муди пожимает плечами так, будто рандомные заумные факты из истории для неё такая же обыденность, как и тактика полетов на поле. — она, кстати, была довольно горячей женщиной. бледная кожа. огненно-рыжие волосы, — сандра замолкает, ловя себя на мысли, что ещё немного и выдаст портрет леды яксли. весьма невовремя. она проводит палочкой перед глазами, шепча заклинание. линзы светятся хладным ледником, согретым лунным фарфоровым лучом посреди безлюдного полюса. — как тебе? или наложить теней на скулы?

[indent][indent]кажется, новый год, отмеченный в польше, претендует на то, чтобы стать одним из лучших в списке сандры. если и перебивать чем-то, то празднованием на другом континенте.

[indent][indent]готический дворец дышал тяжело, словно древний зверь, проглотивший слишком много света и музыки, и сандра, оглядывая стрельчатые своды и витражи, в которых огни фейерверков распадались на кровавые осколки, всё равно не выпускала николину из поля зрения, будто та была единственной реальной точкой в этом вычурном хаосе. её платье, текущее тёмной водой по мраморным плитам, цепляло взгляд сильнее любых чар, и, приближаясь, муди позволила себе короткую паузу, чтобы не выдать, насколько остро чувствует её присутствие.

[indent][indent]— если твой отец до сих пор не прислал мне сову с угрозами переломать мою метлу о собственное колено, — произнесла она, склоняясь ближе к уху николины пока они держат друг друга в объятьях. — значит, он уже смирился, а я принимаю это за молчаливое благословение.

[indent][indent]в этой шутке было слишком много правды, но сандра облекла её в улыбку, зная, что здесь, среди масок и чужих глаз, серьёзность прозвучала бы как вызов. объятие николины было тёплым и уверенным, и муди задержалась в нём дольше, чем требовали приличия, будто проверяя, не исчезнет ли та, если разомкнуть руки.

[indent][indent]комплимент, сорвавшийся с губ крум, сандра встретила лёгким взмахом ладони, словно отгоняя дым, однако всё же сняла шляпу, прикрываясь полями от лишних взглядов, и, шепнув короткое заклинание, позволила магии подняться изнутри. её зрачки налились густым кровавым светом, резцы вытянулись, касаясь нижней губы, и, возвращая шляпу на место, она усмехнулась, позволяя толпе увидеть лишь отблеск чудовища.

[indent][indent]— если это вампирское сборище, то я хотя бы честно соответствую антуражу, — заметила она, проводя языком по клыкам, словно пробуя образ на вкус. вспоминая хогвартс, стены которого были пропитаны не только магией, но и дерзостью юности, сандра неожиданно ощутила тепло, поднимающееся из прошлого, и сказала тише.  — возможно, хорошо, что ты училась в дурмстранге, иначе профессору макгонагалл пришлось бы выдумывать факультет, который выдержал бы твой огонь, и я не уверена, что замок пережил бы такую дерзость.

[indent][indent]смех крум прозвучал как вызов сводам. муди поймала себя на мысли, что скучала по этому ощущению живого сопротивления рядом.

[indent][indent]— давай попробуем, — повторила она, отводя николину к колонне, где свет ложился мягче.

[indent][indent]не доставая палочки, коснулась её лица пальцами, чувствуя тепло кожи. медленно растушёвывая тёмный пигмент, подчёркивая резкость черт. сандра делала это нарочито внимательно, позволяя магии остаться в стороне, словно доказывая самой себе, что способна создавать красоту без заклинаний. этот жест, лишённый показной силы, значил для неё куда больше любого фейерверка, потому что был осязаем и честен. отстранившись, она всмотрелась внимательнее, замечая в уголках глаз николины усталость, спрятанную за смехом и янтарным блеском напитка. слова о стоунхейвене, о возможных контрактах и английском небе подступили к горлу, но муди проглотила их, понимая, что сейчас не время втягивать её в собственные штормы.

[indent][indent]— давай сделаем этот вечер нашим, — произнесла она, поднимая бокал и касаясь его края стекла николины, — а хаос подождёт до утра, когда маски спадут и останемся только мы и наши решения.

[indent][indent]да разразит тут всё огонь саламандры... сандра понимала, что неизбежное наступает на пятки. и подходящего момента она выбрать точно не сможет, как и не сможет не сделать предложение, на которое ей пару дней назад дал добро новый владелец «стоунхейвенских сорок».

[indent][indent]сандра муди держится так, словно её сердце соткано из ледяного кружева, не знающего дрожи, хотя под кашемиром маскарадного костюма кровь мечется, как пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки. новогодняя ночь качается над варшавой, словно огромный маятник, готовый отсечь прежнюю жизнь. ей чудится, будто каждая свеча в готических канделябрах горит не пламенем, а гадательной восковой слезой. каждая искра шепчет о выборе, который давно назрел, но всё ещё прячется в тени. странно доверять судьбу приметам, как доверяют руки картам таро, когда разум годами строил стены и учился смеяться над предзнаменованиями. ещё страннее понимать, что иногда человеку нужен именно миф, чтобы решиться на поступок, к которому он давно готов.

[indent][indent]она слышит слова николины, и на губах муди вспыхивает усмешка. быстрая, как ножевой отблеск.

[indent][indent]— если речь о переворотах, то начни с малого. попробуй свергнуть брови своего папеньки. на прошлом европейском чемпионате они выглядели так, будто пережили восстание с применением пиротехники, — сандра переводит елейный взгляд на крум, не скрывая усмешки. — бурный пубертат? он не пустил тебя на свидание? съел твою последнюю шоколадку из заначки?

[indent][indent]в памяти всплывает чужое лицо, суровое и опалённое, где брови торчали в разные стороны, словно два обозлённых зверька. тогда отец николины напоминал гоблина, которому выдали слишком высокий рост и слишком много амбиций. смех льется непринужденно и легко, хотя за ним прячется тонкая игла тревоги. муди замирает, услышав о перевороте уже всерьёз. тоскливая улыбка касается её губ, потому что мысль приходит горькая и ясная, как зимний воздух: быть может, именно сегодня она вобьёт клин в дом крумов. юная николина ещё не знает, какой ценой иногда оплачиваются красивые авантюры. простит ли отец дочери ту бурю, куда её заманит чужая жажда перемен.

[indent][indent]сандра склоняет голову, позволяя голосу окраситься лукавым мёдом.

[indent][indent]— неужели ты не готова к революции, николина? быть не может.

[indent][indent]на слова о салоне она щурится, будто примеряя на себя предложенную роль, и смех её струится негромко, янтарно, словно ликёр в хрусталь.

[indent][indent]— неужели? мой потолок пока — фанатский раскрас стен и спорные дизайнерские решения, но я подумаю, если однажды решу завести пассивный бизнес на пенсии, — она принимает руку девушки в лёгком реверансе, склоняясь так, будто перед ней не девушка, а сама ночь, решившая обрести человеческий облик. — твоё предложение как никогда соблазнительно, николина крум. кто я такая, чтобы отказываться?

[indent][indent]они уходят глубже в холл, где праздник бурлит золотым водоворотом. маски мелькают, словно живые карты из безумной колоды, где короли пьют с шутами, а ведьмы танцуют с рыцарями, забывшими век своего рождения. чьи-то перья касаются плеча, чьи-то кольца звенят о бокалы, музыка кружит людей в центре зала. сандра позволяет увлечь себя в общий круг и вдруг с изумлением замечает, что смеётся по-настоящему широко. до влажного блеска в глазах, словно кто-то на миг снял с неё многолетнее заклятие сдержанности. она не помнит, когда в последний раз радость приходила без обязательств, позже требовавших расплатиться по счетам. чаще несправедливым и баснословным.

[indent][indent]когда скрипки умолкают, на возвышение выходит ведущий в маске призрака оперы. его раскатистый голос стекает по сводам, как чёрный бархат.

[indent][indent]— достопочтенные гости, взгляните на ваши приглашения и коснитесь их кончиками палочек либо иными колдующими артефактами. кому явится стая волков, тот станет охотником. кому выпадут зайцы, тому предстоит спасаться милостью собственных ног.

[indent][indent]сандра касается пергамента уверенно, почти дерзко. по листу мгновенно проносится серебристая свора, волки скачут в чернильном лесу, скаля призрачные пасти. краем глаза она видит, как по приглашению николины бежит та же хищная метель. знак принимается ею как кивок самой судьбы. где-то глубоко, среди старых ран, вспыхивает опасная надежда.

[indent][indent]ведущий разводит руки. свечи, подчиняясь жесту хозяина вечера, вздрагивают.

[indent][indent]— ваша задача — поймать как можно больше зайцев. лишь у одного из них скрыто зелье редчайшей сложности, способное исцелить даже смертельную рану, если выпить его прежде, чем жизнь погаснет окончательно. когда, если не в новогоднюю ночь, вручать вторые шансы?

[indent][indent]слова отзываются в сандре оглушительным грохотом тяжёлых колоколов. она готова поклясться, что где-то за спиной запела сама парижская богоматерь на вершине собственного собора. гости испытание примеряют как забаву — очередную маску, что растворится с наступлением рассвета на смену другой. всё это для них лишь ярмарочная погоня под смех и музыку. для муди же каждая буква звучит как вызов, который нельзя не принять; как обещание, которое не позволено нарушить; как испытание, к которому она пришла задолго до боя часов.

[indent][indent]— заберем зелье себе, — сказано так, словно речь идёт не о флаконе, а о вырванной у мира милости. если для николины праздник останется игрой с правилами, то для муди началась охота, где на кону лежит не победа, а право однажды вернуть кому-то дыхание. — выбирай с какой стороны будешь заходить.

[indent][indent]пока все разбредались на стартовые позиции, муди вела свою игру, вовлекая в совершенно другой квест юную крум.

[indent][indent]сандра муди обводит взглядом холл замка с той сосредоточенной медлительностью, с какой опытный картограф наносит на карту никому раннее неизведанные пути, замечая каждую арку, каждый узкий проход, каждую лестницу, уходящую в темноту, где свечной свет вязнет в старом янтаре. готические своды тянутся, напоминая ребра каменного чудовища, внутри которого собрались добровольные жертвы праздника. муди почти слышит, как стены перешёптываются между собой, пересказывая истории о тех, кто входил сюда самоуверенным и выходил уже иным. для большинства присутствующих бал продолжается игрой с музыкой, масками и шампанским. для неё же зал становится полем, где выигрывает тот, кто первым заберет себе победу и удержит так долго, как только сомжет. она мысленно отмечает траектории движения, слепые зоны, участки пола, где мрамор слишком гладок и может подвести спешащего беглеца. тени, где можно раствориться на вдохе и возникнуть уже у горла добычи. план её проступает ясно. лишить хаос права на случайность и превратить охоту в ремесло. если ночь дарит правила, их следует переписать. если замок хочет зрелища, он получит искусство. и в этом искусстве место рядом с ней отведено николине.

[indent][indent]она наблюдает, как те, кому выпала заячья участь, разбредаются по сторонам, нервно оглядываясь, сбиваясь в пары и стайки, кто-то бросаясь врассыпную с наивной верой в скорость, кто-то уже выискивая ходы и укрытия, будто поздняя предусмотрительность способна заменить инстинкт. сандра смотрит на них почти ласково, как на учеников, которым предстоит болезненный урок. некоторые стараются смеяться, подбадривая себя громкими голосами, некоторые бледнеют, понимая, что публика любит страх сильнее шутки. она знает заранее, что мало кто из них уйдёт победителем, поскольку на доску уже выставлены фигуры иного порядка. когда на поле выходят хищники, травоядным остаётся лишь выбирать, в какой позе падать. рядом с ней стоит крум, и сама фамилия девушки звучит как обещание хорошей охоты.

[indent][indent]— ты почти во всём права, — произносит муди задумчиво, словно чинит в уме сложный механизм, подтягивая разболтавшиеся винты мысли и проверяя, ровно ли лягут шестерни замысла. — ловить нужно на поворотах. как только начнёт заворачивать, там и следует подсекать. тогда ритм ломается, лапы путаются, дыхание сбивается, а дальше зверь уже принадлежит тому, кто первым протянул руку.

[indent][indent]она говорит о зайцах, но голос её знает иные примеры — квиддичные пике, людские характеры, судьбы, срывающиеся вниз после одного точного толчка. перефирийным зрением сандра наблюдает за николиной, не навязываясь взглядом, лишь касаясь её реакции краем сознания. многих холодная точность муди заставляла ежиться, как от сквозняка из могилы, и она привыкла к этому почти так же, как к шрамам. сегодня ей хочется оказаться правой в выборе союзницы. в крум чувствуется сталь, ещё не до конца выкованная, а сандра ценит металл в любом возрасте. обычного в этой девушке так мало, что искать пришлось бы с фонарём и терпением святого.

[indent][indent]внезапно одна из стай держится слишком стройно, словно их ведёт единая мысль. сандра поддевает ногтем линзу на правом глазе, чуть отводя её, чтобы мир обнажил лишние детали. на миг краснота взгляда вспыхивает опасным рубином. среди густой шерсти у одного зверька мерцает ошейник, скрытый так искусно, будто его вплели в мех самой ночью. заяц берёт разбег с уверенностью существа, знающего маршрут, и этого уже достаточно. муди возвращает линзу на место, прищуриваясь, как охотничья птица перед броском.

[indent][indent]— вон там, смотри, — она перехватывает руку николины и направляет её жестом, коротким и властным. — я начну с тех, кто бежит в хвосте. вожак ускорится, его пропусти. нужная нам зайчиха идёт через два ряда за ним.

[indent][indent]те, чьих зверьков уже поймали, с треском искр и смехом публики превращаются в самих зайцев, утопая в клочьях дорогих тканей и драгоценностях, бесполезных на четырёх лапах. кто-то мечется, кто-то смиренно шевелит ушами. зрелище выходит одновременно комичным и зловещим, как многие древние праздники. рядом из белой шкуры вырастает нагая женская фигура, осыпанная золотистым светом свечей. зал на миг замирает жадным вдохом.

[indent][indent]— как хорошо, что у меня сегодня нет настроения на голые прогулки, — склоняя голову, замечает сандра, а затем оценивающе щурится. — а она ничего, — мужские взгляды липнут к женщине с той поспешной преданностью, какую всегда вызывает сила, завернутая в красоту. муди усмехается краем губ, распознав знакомую природу притяжения. — чистокровная вейла.

[indent][indent]она прикрывает ладонью глаза николины, не касаясь лица и бережно обходя макияж.. за спиной уже шипят огненные искры, раздаются крики и драки тех, кому чужой дар внезапно перекрыл разум.

[indent][indent]— всё, вперёд. займи тот поворот. и помни, нам нужна вон та прыткая зайчиха.

[indent][indent]сандра выходит на позицию с лёгкостью человека, вступающего в давно знакомую реку. сперва она гоняет разрозненных животных лишь для вида, ловко перехватывая двоих и собирая достаточно баллов, чтобы имя её всплыло в верхней строке зачарованной таблицы. публика радуется цифрам, она же работает ради времени и траектории. нужная стайка проносится мимо. муди, как было задумано, выхватывает двух отстающих, разрезая строй паникой. вожак мгновенно ускоряется, подчиняясь предсказуемому закону любой стаи, и несётся к повороту, где уже легла тень. сандра знает вкус подобных мгновений, когда замысел оживает и начинает складываться в выигрышную комбинацию. где-то за каменной колонной ждёт николина, а впереди мчится зайчиха, ещё не ведающая, что судьба её уже перелистнула страницу.

[indent][indent]сандра ощущает, как мандраж, будто лезвие ритуального ножа, скользит вдоль позвоночника ровно в тот миг, когда их затея начинает оживать под сводами готического замка, наполненного музыкой, смехом и колдовским мерцанием сотен свечей, плавающих под потолком. для муди маскарад никогда не являлся праздником в привычном смысле, поскольку даже среди шампанского, позолоты и шелестящих платьев она продолжала мыслить, как охотница, выискивающая слабые места, запоминая маршруты, оценивая чужие движения и расстановку сил, будто перед выходом на квиддичное поле.

[indent][indent]николина крум, возникшая в её жизни внезапным вихрем, казалась вложением куда более редким, чем большинство знакомств, оседающих на дне памяти мутным осадком, поэтому сандра с неожиданной для самой себя бережностью следит за тем, как та двигается сквозь хаос игры, сохраняя сосредоточенность. в такие ночи одиночество ощущается особенно выпукло, словно старый шрам, наливающийся болью перед бурей. муди, годами убеждавшая себя в том, что привыкла к пустым возвращениям домой, всё же раз за разом бросает собственную растрепанную душу к чужим берегам. гул голосов расползается по залу, подобно дыму от благовоний, а зайцы, мечущиеся между масками и подолами, напоминают ей испуганные мысли, которые невозможно удержать в клетке, если однажды выпустить наружу.

[indent][indent]по стойке крум, по тому, как та смещает вес тела перед броском, как удерживает внимание сразу на нескольких движущихся целях, сандра безошибочно понимает, что перед ней человек, выросший среди соревнований, падений и непрерывного ожидания победы, человек; чьи инстинкты годами затачивались под давлением чужих надежд. муди и сама когда-то выглядела почти так же, взъерошенной и злой, похожей на молодую гарпию, рвущуюся вверх через кровь на костяшках и треск собственных ошибок, поэтому сейчас в николине ей чудится болезненно знакомое отражение, только ещё не успевшее окончательно ожесточиться.

[indent][indent]пока николина перестраивает траектории и ловит нужный ритм, сандра уводит часть стаи в сторону, перехватывая особенно нервных зайцев и удерживая хаос в тех границах, где он продолжает служить их плану, а не превращается в бессмысленную свалку. цифры на зачарованной таблице послушно ползут вверх напротив фамилии муди, вызывая раздражённый шёпот у менее удачливых участников. сандру интересует вовсе не первенство, потому что куда важнее проверить собственное предчувствие. убедиться, что николина умеет брать желаемое так же жадно и уверенно, как ловцы хватают снитч, забывая о страхе разбиться насмерть. она наблюдает за крум почти не моргая, позволяя шуму вокруг раствориться, и постепенно начинает казаться, будто весь зал вращается вокруг одной-единственной точки. вокруг девушки, чьи движения становятся плавными, как у ворожеи, вытягивающей судьбу из колоды карт. вскоре зайчиха всё же оказывается в руках николины, а стеклянный флакон вспыхивает золотистым светом, похожим на солнечный луч, случайно заблудившийся среди зимней ночи. сандра одобрительно кивает, чувствуя странное удовлетворение, разлившееся под рёбрами согревающим огнем.

[indent][indent]однако музыка не смолкает, ведущий не объявляет завершения, а значит игра продолжается.

[indent][indent]— не люблю проигрывать, — произносит сандра, поведя плечом и лениво цокнув языком, словно признаётся в старом проклятии. комплименты она принимала неумело. — единственное, чему за столько лет в квиддиче так и не научилась.

[indent][indent]её взгляд цепляется за рыжеволосую девушку, слишком ловкую и слишком раздражённую, чтобы оставаться без внимания. муди чуть толкает николину плечом, указывая в сторону стремительно движущейся фигуры. имя на таблице вспыхивает огненными буквами, и сандра, сощурившись, медленно читает его, будто пробует яд на вкус.

[indent][indent]— асмодея вронски, — задумчиво тянет она, ощущая, как чужое раздражение почти искрит в воздухе. — тот самый... её? оу, да у неё к тебе претензии размером с драконье гнездо. держи зелье крепче. я разберусь.

[indent][indent]вронски бросается вперёд с яростью раненой лисицы, вытягивая руку к очередному зайцу, однако сандра вклинивается между ними стремительным движением, ныряя под чужую ладонь и перехватывая зверька раньше, чем рыжая успевает коснуться его шерсти. очередной балл вспыхивает возле фамилии муди, а сама она, нагло подмигнув, выпрямляется прямо перед асмодеей, преграждая ей дорогу.

[indent][indent]— не сегодня, крошка, — мурлычет сандра с опасностью дикой кошки, упираясь кончиками пальцев в её ключицу и мягко, почти издевательски, заставляя отступить к мраморной стене. — пока что ты играешь не в своей лиге.

[indent][indent]когда последний заяц наконец оказывается пойман, зал взрывается аплодисментами, вспышками магии и громким смехом, а одна из бывших зайчих, вернув человеческий облик, продолжает испуганно шевелить губами, будто всё ещё пытается жевать невидимую морковь. сандра стряхивает с пиджака белёсые волоски и тихо усмехается, чувствуя, как усталость смешивается с неожиданной лёгкостью.

[indent][indent]— а потом господин распорядитель заставит нас бегать по лабиринтам стриженных кустов, — замечает она с ленивым весельем в голосе. — было бы славно выпить ещё, — словно откликнувшись на её желание, рядом мгновенно появляется официант с подносом шампанского. муди, рассмеявшись чуть хрипло, забирает два бокала, один тут же протягивая николине. — вот бы так всегда и во всём. захотела и получила, — она задерживает взгляд на крум чуть дольше положенного, позволяя уголкам губ приподняться теплее прежнего. — кстати, отличный захват, николина.

[indent][indent]её имя звучит особенно отчётливо, мягко разрезая шум праздника, будто сандра нарочно оставляет фамилию за пределами этой ночи, где среди масок, свечей и снежной магии хочется хотя бы ненадолго принадлежать только самой себе.