[indent][indent]в подвалах отдела тайн всегда мрачно. здесь спит любая магия, кроме древней и опасной. сгустки первородных аномалий преследовали каждого, кто однажды переступал порог самого своевольного и свободолюбивого департамента министерства. астериону не пришлось привыкать ко тьме. сначала она стала ему верной спутницей и подругой в приглушенном свете гринготтса, после вернулась в крохотном кабинете, к которому прилегала просторная лаборатория. тепло сменилось сыростью и серостью, но и это не пугало его.

[indent][indent]эйвери надиктовывает перу сегодняшнюю дату, на том и запинаясь. в рабочем дневнике, который ошибочно и по привычке называет личным журналом, четырежды написано девятнадцатое октября и трижды перечеркнуто.

[indent][indent]— драклово пекло, как же это дерьмо обличить в слова... — устало шепчет, склонив голову и потирая уставшие глаза пальцами, сильнее давя ближе к переносице. — нет! это записывать не надо!

[indent][indent]перо такое же своевольное, как и всё здесь. наверняка за столь ненаучными формулировками последует выговор от мистера розье, но даже этот скупердяй с каменным лицом порой готов признать, что именно живая речь придает смысла закостенелому ремеслу. кажется тяжкий вздох сварливое перо тоже фиксирует не то в обтекаемых словах, не то в примитивной зарисовке.

[indent][indent]— эйвери, поднимись на восьмой уровень. письмо из хогвартса, — лаборант, вернувшийся с обеда протягивает стакан кофе, ароматный зерновой пар которого просачивается даже через крышку. — конверт красный. я не советовал бы откладывать. слышал новый директор не самый дипломатичный волшебник, — астерион выдавливает улыбку, приподнимая стакан в знак благодарности, и спешит скрыть перекошенное от новостей лицо за напитком. — хотя кто ещё мог бы уродиться с фамилией маразион. вот же умора, да, приятель?

[indent][indent]веселого настроения коллеги эйвери не разделяет. красные конверты никогда ничего хорошего не сулили. и первое, если точнее быть единственное, о чем и ком думает астерион, — сэм. унаследовав мягкие черты отца, нежный взгляд матери и выправку чести обоих родителей, он последний на кого можно подумать дурное. и этим элементом чертовищины в жизни мальчика стали астерион и эллария. чтобы ни случилось, оба займут сторону сэма.

[indent][indent]о, дракл побери... эллария.

[indent][indent]— передашь розье, что я закончил пораньше, — он спешит захлопнуть журнал, в котором ровно ни буквы полезной информации, и заклинанием возвращает в свой шкафчик. — рунную вязь не трогай. формула нестабильна. сделай запрос на мышь, зараженную проклятьем. пусть доставят в понедельник в мой кабинет.

[indent][indent]в лифте астерион отправляет наспех нацарапанную от руки служебную записку элларии. той наверняка пришел такой же конверт. разве что в её департамент письма поступали напрямую. свой конверт эйвери не удосуживается распечатать. в каминном зале уточняет какая из точек ближе к хогвартсу, чтобы переместиться ближе к главным воротам. ядовито-зеленое пламя охватывает его с головы до пят, перенаправляя к нужному порталу.

[indent][indent]— чтобы там не стряслось, мы защищаем сэма, — чеканит, как заведенный, вместо приветствия по пути к элларии, очевидно тоже прибывшей недавно. — ты как? — обеспокоено спрашивает, дежурно целуя подругу в щеку.

[indent][indent]заклинанием наспех счищает сажу сначала с шафик, после с себя. хоть они оба привыкшие к грязи и саже, но являться к директору неопрятными не позволяет их воспитание.

[indent][indent]— слышал новый директор неприятный тип, — говорит как бы между прочим, заступая за спину элларии и кладя подбородок на её плечо. глазами по диагонали пробегает по эксцентрично широкому почерку маразиона. судя по выпендржным завиткам, он тот ещё себялюбивый мудак. — ха, а ты говорила он слишком мягкий. ваши занятия не прошли даром, — астерион читает дальше и улыбка гаснет, когда приходит осознание, что сэм применил весьма опасное заклятье. то, которое ему показал эйвери в их летней поездке в индию. — а вот этого он нахватался у меня...

[indent][indent]не появись личный эльф-помощник маразиона, у элларии был бы шанс сорваться тирадой на него. и лучше бы так, чем то, что может произойти на разговоре с директором. астерион равняется с шафик, но чем ближе к замку, тем больше он вырывается вперед в защищающем жесте, ясно давая понять — я пойду первым.

[indent][indent]туманные мысли, не предвещавшие ничего хорошего, мешали пробиться ностальгии подобно светлым лучам сквозь сгущающиеся тучи. в другой день, при других обстоятельствах астерион предался теплым воспоминаниям о хогвартсе, к которым в обыденности он возвращался редко. все они связаны с уиллом. вспоминать о том, что на одной из стен, поросшей километрами плюща, вырезаны перочинным ножиком их инициалы, значит, вновь прожить проклятую ночь, когда его не стало; снова видеть остекленевший взгляд друга под армадой взрывов; снова воспроизводить крики элларии, потерявшие в тембре человеческое.

[indent][indent]внутренний дворик, как и всегда, оживлен разнобоем голос студентов. инстинктивно эйвери принюхивается, издали улавливая запах взорвавшегося плюй-камня, за которым последовали и возмущенные возгласы. некоторые вещи не меняются даже с приходом не самых приятных и надежных людей. хогвартс переживал директоров-самодуров. едва ли для маразеона судьба сделает исключение.

[indent][indent]из тягости мыслей вытаскивает голос элларии. он слушал не так внимательно как стоило бы, но чем дольше они оставались в родительском союзе, тем естественнее становилось понимание. интонации шафик открывали ему больше, чем слова. жесты рассказывали то, что укрывалось от самых внимательных взглядов. окклюменция защищала его от дара, текущего по венам элларии. и наконец-то это перестало их ссорить. астерион никому не позволит делать себя безвольной куклой. так честность стала их общим мерилом. и по той причине он согласился быть на одной стороне с шафик, не биться с ней и не делить ничего — особенно сэма.

[indent][indent]— я не собираюсь тратить время на дутого идиота, решившего, что у него есть власть над нашим ребенком, — цедит сквозь зубы астерион. он взбешен. их мальчик никогда бы не причинил никому время, если оставались бы пути решения конфликта словами. — уверен, он продается. также уверен, что цена не будет высокой, — эйвери знает как решаются такие вопросы. ровно как и знает, что именно нужно продемонстрировать маразеону для закрытия вопроса раз и навсегда. — мы не можем допустить, чтобы сомнительные решения одного волшебника лишили сэма комфорта в месте, которое должно вспоминать с теплом. закончим сегодня. если маразеон не поймет, подниму связи в попечительском совете.

[indent][indent]астерион знал — всего один намек дафне гринграсс и та сравняет нерадивого профессора с землей пожестче гремучей ивы. а дальше цепная реакция затянет в разбирательство и его семью, и всех, кого его не случившаяся тёща призовет в помощь. манипулировать через детей поступок низкий. и главный порок профессора маразеона — недальновидность. самая из опаснейших змей, заносящая клыки над теми, об кого они ломаются. вмиг кичливый повеса эйвери становится тем, с кем опасно сталкиваться, потому что нет мстительнее животного, чем то, чьего ребенка задели. он не просто знал, но чувствовал, что они с элларией от человеческого носят лишь маски, когда встает вопрос о защите сэма.

[indent][indent]— когда всё закончится, пробей его по своим каналам. что-то мне подсказывает, мы ещё не один раз нанесем визит директору, — как только они дадут понять насколько несостоятельна идея нападения на их сына, пострадает кто-то другой. такие, как маразион, всегда находят новых жертв. он останавливается, чувствуя пристальный взгляд шафик. свою вину эйвери знал, нисколько не отрицая пагубного вклада, вложенного в светлую голову сэма. — да ладно тебе, элла, — голос астериона становится сдавленным и плоским. он наклоняет голову так, словно смахивает угрозу, которой не место и не время здесь. — наш сын наложил заклятье, сразив троих обидчиков. уилл... — даже спустя три с половиной года он не может произносить имени друга без горечи в голосе. — ...уилл гордился бы. сэм способный. давай не будем гасить в нем таланта. мы просто не сможем притворяться перед ним. но в наших силах обрисовать рамки адекватного. я сниму с мальчишек проклятье, поговорю с их родителями. всё нормально. мы справимся.

[indent][indent]горькая усмешка выходит кривой, на беспечном выдохе. астерион невольно ловит себя на мысли, что сэма стоило чаще оставлять с исадорой. у той какая-то сверхъестественная способность усмирять тех, кто дрессировке казалось бы не поддается. от гринграсс его сын точно перенял бы доброту, с которой она смотрит на мир, ища свет в каждом, безнадежном человеке.

[indent][indent]они ныряют в темные коридоры замка, сопровождаемые шушуканьем студентов. цвета факультетских мантий превращаются в тускнеющий калейдоскоп. по инерции эйвери сдержанно улыбается всем, чьи плечи венчает изумрудная выкройка на капюшоне и змея на груди. казалось бы забытые лестничные пролеты как по волшебному щелчку пальцев проявляются в памяти в точности, какими они были двадцать лет назад. из нового только непонятные экспонаты, запечатлевающие новую главу хогвартса, и портреты, героев которых астерион узнает через одного.

[indent][indent]в кабинете профессора макгонагалл ему приходилось бывать несколько раз. всегда за проступки, требовавших дисциплинарных наказаний. дорогу к величавой бронзовой горгулье эйвери нашел бы с закрытыми глазами. перед тем как та расправила кожистые крылья, скрипящие металлом. астерион поправляет ворот рубашки и пиджак. словно настраивался с порога показать профессору маразиону, что диалог простым не будет.

[indent][indent]он заходит в кабинет, не скрывая злобы ни в мимике, ни в жестах. резким шагом пересекает кабинет, упрямо направляясь к столу директора. каждое движение эйвери нарушает тихий и упорядоченный ход событий и времени, тщательно выстраиваемые маразионом. всё так бросается глаза. расстановка книг, мебели, дорогой канцелярии, каждая деталь, пускающая пыль в глаза, кричала о попытке сотворить власть и придать своей персоне веса. бесполезная трата времени. из ничего получается только ничто.

[indent][indent]— нашего сына, — грубо поправляет астерион, позволяя себе вклиниться в тираду директора, тем самым, сбивая накатывающую спесь. далее он ориентируется на элларию, как когда-то в экспедициях на путеводную звезду. одна словесная подножка заставила маразиона сменить стратегию. от них обоих кривой финт не остается без внимания; молчаливого и единовременного. ему стоит титанических усилий не засмеяться в лицо самодура, к фамилии которого по ошибке приставили звание директора. всю перепалку между ним и элларией он сопровождает ядовитой улыбкой, продолжая слушать пока шафик не ловит за шкирку, как слепого крота, уткнувшегося в тупик. — вы примите правильное решение, если начнете следить за дисциплиной, а не принимать меры по её соблюдению, когда она уже нарушена.

[indent][indent]следом за портретами директоров замолк и маразион, явно не находя слов для парирования. астерион готов поклясться, что дамблдор и макгонагалл переглянусь с ехидными улыбками, будто благословляли его с элларией на то, что они совершат дальше.

[indent][indent]— быть может, вы, мисс шафик, не имели возможности достаточно изучить устои хогвартса и наложили свои впечатления после уагаду, — директор качнулся в кресле, поворачиваясь к эйвери. — но вы, мистер эйвери, насколько помню не раз нарушали правила и сталкивались с последствиями своих деяний.

[indent][indent]астерион, сидевший глубоко в кресле с закинутой ногой на ногу, цокнул языком. маразион ведь и сам понимает насколько призрачен его авторитет. по мере того, как эйвери скидывает ногу на пол и сдвигается к краю, мужчина напротив него садится глубже. он сплетает руки в замок, чтобы избавить себя от соблазна достать палочку и показать как на самом деле требуется бояться проклятий, особенно в умелых руках, закаленных практикой. косой взгляд исподлобья служит превентивным сигналом к отступлению для оппонента. но бежать ему некуда.

[indent][indent]— профессор маразион, — унизительнее было бы обратиться «мистер». — судя по стопке учебников на вашем столе, вы ищите способ деактивировать то, что наложил сэм. но для вашего уровня мастерства негоже искать ответы в школьных изданиях. у вас есть доступ к более подходящим знаниям. или вы не знаете где искать? — с наигранным интересом осведомляется астерион. — оу... — удивленный взгляд скользит к элларии, которой он тепло улыбается, давая знать, что ситуация повернулась на сто восемьдесят. власть в их руках. — или вы не знаете что именно нужно искать, — он не спрашивает, но утверждает. ему не нужны ответы на вопросы, которые и так известны. — куда более серьезное наказание понесете вы, когда глава департамента образования на какой-нибудь благотворительной встрече в рамках светской беседы узнает насколько уязвимы дети в прославленной школе волшебства и магии хогвартс, — эйвери поднимается медленно, как хищник выныривает из воды за добычей. упирается в край стола и нависает над директором мрачнеющим силуэтом. — попечительский совет заинтересуется не меньше. так что мы поступим следующим образом, — астерион выдерживает паузу, позволяя маразиону осознать масштаб безвыходности его ситуации. — сейчас вы отведете нас в больничное крыло. я лично сниму проклятье. все дисциплинарные вопросы между участниками инцидента теперь решаются между родителями. я покрою стоимость медицинского обслуживания. мисс шафик проведет независимое расследование. поверьте, наши палочки помнят намного больше, чем мы сами, — остается лишь одно требование, пришедшее в голову сейчас. — на выходные мы заберем сэма в хогсмид. мой брат лично проверит состояние здоровья нашего сына. будьте любезны, приготовить соответствующее разрешение до нашего ухода.

[indent][indent]эйвери выпрямляется, натягиваясь как струна. день, когда они с элларией сдались бы, защищая своего сына, никогда не наступит.

[indent][indent]астерион не вспомнит момента, когда ощущал себя всесильным пока пространство накаливалось, заряжая незримые молнии силой далекой от объяснимой. могущество опьянеет. оно течет по венам и артериям, заставляя забывать о необходимых ограничениях. эйвери столько раз позволял себе панику, боясь за сэма в каждой из экспедиций, в которые брал сына с собой, но на деле же переживать нужно не о неразумных расах, движимых инстинктами; главный враг — человек-волшебник, движимый подлостью и завистью. он не испытывал такой жаркой ярости, выжигавшей в нем самом себя, пока не столкнулся с маразионом. непростительные заклинания кажутся пощадой за попытку сорвать злость на сэме. долгим тихим вдохом астерион упорядочивает взбеленившиеся мысли, представляя как лава, кипящая в жилах, становится пеплом, а после покрывается ледяной коркой.

[indent][indent]эйвери прикрывает рот кулаком, делая вид, что откашливается. не слишком старается замаскировать усмешку, услышав «маразматион». заговорщически косится на элларию, позволяя уголку губ выплыть в одобрительной улыбке. кажется, кто-то из директоров среди бесконечных портретных рядов, прыснул, чем отвлек внимание профессора. если здесь и царил порядок, поддерживающий статус маразиона, то он явно пронизан шаткостью и хрупкостью. древние стены не терпели настолько неприкрытого шутовства.

[indent][indent]— и снова, и опять, — астерион наигранно вздыхает в скуке, закатывая глаза. проводит указательным пальцем по кромке стола, очерчивая границу дозволенного и недозволенного. опирается бедром на самый край, садясь боком. — понимаете ли, мистер маразион, — у эйвери нет ни сил, ни совести называть этого волшебника профессором, уж тем более директором. — вы не до конца понимаете как устроена бюрократия. в школе она работает также, как и в любой структуре. неважно какой. магической или маггловской, — он скатывает с подушечек большого и указательного пальцев пыль в комок и вышибает щелчком на середину стола. — хотите знать как последствия могут настигать? — астерион поворачивается, обращая фальшиво-невинный взгляд на маразиона. — хорошо. никаких проблем. думаю, дафна гринграсс захочет вернуться в попечительский совет, узнав, что её внука могут преследовать по любому из признаков, — он пожимает плечами, якобы озвучивает обыденные вещи. — орфей эйвери, увековеченный в трофейном зале, кстати, будет особенно рад провести инструктаж по оказанию первой помощи подросткам своим коллегам, дети и младшие родственники которых рискуют встретить несправедливость в стенах хогвартса. ах да, — эйвери поднимает указательный палец вверх, вспомнив особо важный факт, что становится последним гвоздем в крышке гроба карьеры маразиона. — через несколько лет порог школы переступит антарес малфой. улавливаете связь? — улыбка у астериона вырисовывается гадким оскалом. — правда думаете, что сможете потягаться с четырьмя древнейшими семьями магической британии?

[indent][indent]ему не нужно озвучивать — я так и думал. астерион не побрезгует оббить пороги родных, обратиться к старым друзьям семьи, если нужно поставить на место ничтожество, до сих пор не осознавшего чем для него закончится малейший намек на травлю сэма. вопрос так и остается без ответа. маразион был и останется никем. без связей, без рода, без талантов.

[indent][indent]право поставить точку в первом акте он оставляет за элларией. когда угрозы требуется воплотить в материальное, шафик справляется виртуозно, зная, когда и на какую точку надавить. эйвери лениво улыбается в ответ на истеричный жест маразиона. невольно покорившееся «разумеется» льется симфонией, успокаивая недавно накаливающиеся грозы, вот-вот готовые снизойти молниями на поражение. в унисон с эллой он хмыкает, словно больше с директора и взять нечего. по налившимся кровью капиллярам в глазах волшебника видно насколько тяжело дается сохранять остатки контроля. один неверный шаг, неправильно подобранный тон, невежественный жест — кара настигнет в ту же секунду.

[indent][indent]астерион выходит первым. сейчас, особенно в эту секунду, ему непреодолимо хотелось увидеть сына, обнять и убедиться, что он не пострадал. долечить раны, с которыми может не справиться поппи помфри. но даже он, искушенный и избалованный в изысках магии, едва ли мог себе представить с чем целительница не совладает. мастерица, способная отрастить кости с нуля, подобна прометею — заперта в замке и каждый день через её заботливые руки проходят десятки студентов. в подкорке мелькает крамольная мысль о вальпургиевом крыле. но дети в ней нуждаются больше.

[indent][indent]— пап! мам! — сэм внезапно для всех них перестал обращаться по именам. он не забывал своих родителей, да и астерион с элларией не позволили бы тому случиться. но каждый раз... каждый раз радостные детские возгласы наполняли смыслом его жизнь.

[indent][indent]— привет, боец, — он подхватывает и приподнимает сына, чтобы тот мог обнять их обоих и повиснуть на шеях. — ну как ты? — дети легко улавливают ложь и фальшь. беспокойства астерион скрыть не смог. понурая голова сэма тому доказательство. — что-то болит? мы всё исправим. не бойся, сынок, мы рядом.

[indent][indent]они так и стояли втроем, крепко обнимая друг друга. маразион выждал приличную паузу, решая не вмешиваться — единственное верное принятое решение за сегодня. прерывает их хлопочущая мадам помфри, несущая обновленные примочки, знакомые эйвери со времен дуэльного клуба. похожие на бинты, пропитанные глиной, они вытягивали из ран остатки вражеской магии. лишь по просьбе целительницы астерион выпускает сэма из объятий, провожая обратно к больничной кушетке.

[indent][indent]— спасибо, поппи. мы у вас в долгу. в любое время, — тихо благодарит, приводя в порядок растрепанные кудри сэма. на деле же осматривая на предмет более серьезных увечий. — что с остальными?

[indent][indent]астерион отдает элларии больше пространства, используя возможность переговорить с глазу на глаз без лишнего драматизма маразиона. тот косится, измеряя вход в больничное крыло широкими шагами в ожидании кого-то. несложно догадаться кого.

[indent][indent]— впервые встречаю такое, — мадам помфри не лукавит, выражая удивление и призрак страха во взгляде и голосе. — они пока спят. когда бодрствуют, за ними устремляются языки ядовито-красного пламени. но только, если ваш сын рядом. он пытался защитить себя, — поппи манит пальцем, призывая его подойти ближе, как того требует особая приватность разговора. — сложно сказать сколько в него запустили заклинаний. не меньше дюжины точно. сэмюэль хотел отогнать от себя врагов, чтобы наверняка.

[indent][indent]— понял. но мне нужно согласие родителей, чтобы снять проклятье, — они кивают друг другу в знак полного понимания. астерион нехотя отводит в сторону элларию, мягко взяв под локоть. — всё было спланировано. буллинг из-за разницы в возрасте исключен. чем одиннадцатилетний мальчик мог насолить сразу троим? — эйвери на миг вскидывает брови, всем телом крича, ну же, думай. — месть, но не тебе или мне, — они вздыхают синхронно, тихо произнося до больного очевидный ответ. — уилл.

[indent][indent]если что и не выходит из моды с течением времен, так это закон «око за око». дети всегда платят за грехи родителей. воплощение не разбитой парадигмы — и эллария, и он сам.

[indent][indent]если бы астерион мог улыбнуться, то непременно сделал это искренне при виде хлопочущей поппи помфри. как и в его школьные годы, она всё также недовольно фырчит, как разъяренная лиса, когда в целительских владениях находится слишком много людей. особенно лишних. женщина осторожно накладывает примочки к ранам сэма, не внимания к детскому шипению и тихим всхлипам. эйвери поглядывает косо — поддержать сына, никак не усомниться в способностях мадам помфи.

[indent][indent]он обводит взглядом больничное крыло, задерживаясь на ширмах, за которыми лежат трое спящих студентов. их измученные стоны, пропитанные болью, как и ожоги, доносятся едва-едва. под кушетками лежат ошметки школьных форм. раны серьезные. астерион предчувствовал бурю и бессилие, заливавшие свинцом каждый атом в его теле. им придется увидеть события, которые принесут череду кошмаров.

[indent][indent]— странно только одно, — он хмурится до складки между бровей. взгляд отчужденный, ищущий истину где-то в незримом поле. — жертв для систематического буллинга выбирают сразу. первый, кто показывает слабину, навсегда обзаводится ярлыком аутсайдера, — нет смысла скрывать. они оба знают как это происходит. любое отличие приводит к обретению недоброжелателей. за редким исключением к появлению друзей. его родители были теми, кто выбирал жертв. поколение астериона стало тем, кто расплачивался за чужую волю и исключительность. — запроси досье на родственников. думаю, ответы там, — взгляд эйвери переместился к стенам, где в ряд висят живые портреты прежних целителей. — сходить бы ещё на место происшествия...

[indent][indent]хогвартс — нечто большее, чем многовековые стены, возведенные четырьмя волшебниками. магия здесь не только легкие и дыхание, но сама жизнь. кабинеты, лестницы, углы, даже трещинки и были самой магией. здесь можно как спрятать, так и найти. портреты, зачарованные доспехи и скульптуры красота для отвода невнимательных глаз. для знающих что искать — ключ. понимание приходит намного позже. когда на плечах школьная мантия сменяется повседневной одеждой. завтрак готовят не эльфы, а не ты сам.

[indent][indent]— я отойду гляну на степень увечий, — предупреждает, слегка коснувшись локтя элларии. он знал, когда им лучше разделиться. каждый брал под контроль свою зону ответственности и не допускал и шанса на провал.

[indent][indent]астерион кивает поппи, не скрывая намерений осмотреть спящих студентов. в показательном жесте складывает руки за спиной в замок, безмолвно обещая оставаться наблюдателем. никаких лишних движений. никаких самовольных действий. в стенах больничного крыла главенство по праву принадлежит только мадам помфри.

[indent][indent]он останавливается ровно по середине. напротив кушетки второго спящего. отвратный запах подгоревшей кожи отдает едком сладким шлейфом с горечью. сильнее всего пострадали ноги и открытые части тела. эйвери знал — сэм не стремился запечатлеть шрамами на шеях своё превосходство. его сын и помыслить о клейме для врагов не смел. иногда защита оборачивается атакой. иначе просто не выжить. астерион восстановит жизни каждого, сепарирует вину из души сэма.

[indent][indent]— поппи, — тихо подзывает к себе целительницу, обеспокоено поглядывая на крайнего спящего. — как давно продолжаются нападки на моего сына? — астерион отделяет от себя спесь. вопрос звучит почти как мольба. сейчас он родитель, защищающий своего ребенка.

[indent][indent]— обычно он приходил с легкими царапинами, говоря, что упал с лестницы или прибегал после полетов на метле с вывихами, — на лице мадам помфри моментально проступает гримаса сожаления и понимания. — если бы я сразу поняла...

[indent][indent]— нет-нет, поппи, не корите себя, — эйвери накрывает ссутулившееся плечо целительницы, призывая не грызть себя за то, в чем её вины не было. — вы как раз-таки делали свою работу как полагается. спасибо, что позаботились о нашем мальчике, — едва заметный кивок в безмолвном «спасибо» заставляет обоих застыть на несколько секунд. — позволите осмотреть пострадавших? мне достаточно поверхностного осмотра. и сможете достать их палочки? стандартная проверка.

[indent][indent]дважды просить не приходится. мадам помфри собирает волшебные палочки и уходит к ширмам, ожидая астериона. он же про себя не может не отметить насколько целительница безгранична в своих возможностях. если у ребят останутся шрамы, то незаметные. у одной кушетки эйвери задерживается дольше. несколько беглых взглядов на выход, где маразион продолжал беспокойно метаться от стены к стене, заставляют его насторожиться в узнавании. всё, что нужно было, астерион получил. после себя он оставляет первозданный вид, не потревожив ни больных, ни их вещей. забирает у поппи палочки, больше похожие на скудный букет.

[indent][indent]— кто тут у нас похож на тролля? угр-р-р-к-к-х, — эйвери слегка поддразнивает сына, поправляя глиняную примочку. сгустки магии дымятся маленькими черными точками с тонкими беснующимися струйками, что никак не выберутся из власти лекарств. — одолжишь свою палочку на время? — спрашивает ненавязчиво, не скрывая хитрецы в тоне. сэм всегда соглашается на авантюры, поэтому без лишних вопросов протягивает артефакт. — скоро верну, — взамен протягивает молочную шоколадку. ровно порционный ломтик, чтобы эллария не ругалась.

[indent][indent]им предстоит задержаться. астерион понял это по тому, как шафик изучала полученное письмо. и происходящее ему не нравилось.

[indent][indent]— запросим досье на студентов, когда переместимся в аудиторию, — вполголоса предлагает он. у них может оказаться козырь, способный вскрыть куда больше, чем одно преступление, сотканное из чертовой дюжины халатностей. — я стал бы держать тебя, если бы не умела, — отшучивается, не скрывая ни усмешки, ни улыбки. — покажи, что там? — пергамент ложится на ладонях картой из червоточин, сплетенных между собой связующими линиями-нитями. — мы что-то упускаем, — не знание, но интуитивное предчувствие подсказывает. — пусть... — он запинается, заметив рядом с маразионом одного из родителей. того, чье лицо несколько недель не сходило с первых полос «ежедневного пророка». — твою же саламандру... нам нужны остальные двое. без их разрешения я не имею права оказывать медицинскую помощь несовершеннолетним. поппи не сможет разбить проклятье.

[indent][indent]переглянувшись на миг, астерион кивком дает понять — пора. им пора действовать.

[indent][indent]— отведите нас на место, где всё произошло. дождемся остальных, — эйвери перегораживает путь родителю, привлекая внимания к себе. заискивающие взгляды, рыщущие кого-то, концентрируются на нем. родители всегда ищут виновника. астерион делает шаг вперед, заставляя волшебника податься назад, чтобы силуэт сэма пропал из обозрения. — вы же сообщили остальным родителям, профессор?

[indent][indent]создав невидимый буфер между собой и директором с прибывшим родителем, астерион выиграл немного пространства. они отодвинулись к выходу, откуда брань взрослых не доносится до детских ушей. контролировать то, что за спиной, никакой нужды нет. едва уловимый аромат валерианы и мелиссы — сигнал о получении новых доз снотворного потерпевшими. сэм увлеченно шуршим оберткой от шоколада пока мадам помфри дальше хлопочет над ним. бормотание целительницы увлекает его сына. он с чем-то готов не согласиться, но в ответ протестующе мычит пока жует угощение.

[indent][indent]маразион отводит в сторону родителя, очевидно собираясь ввести в курс дела. астерион слышит американский акцент слишком четко, чтобы игнорировать. осознание приходит новой волной, придавливая сильнее. новый директор казался ему оживающей карикатурой не на пустом месте. эйвери не слушает о чем они говорят, но не упускает из виду — как. накрывает обоих слепой зоной, когда звучит голос элларии. рядом. прямо возле уха.

[indent][indent]— они все американцы, как и уилл, — произносит как можно беспристрастнее. — ты слышишь? — он ведь не сходит с ума. — чистокровных в америке ещё меньше. их семейные сплетения теснее наших, — в редких случаях выходцам из священных двадцати восьми требуется изучать родословные других магических стран, кроме британии. обычно дальше франции и германии не уходили. — у одного из детей, как и у маразиона, есть дарвинов бугорок. у жены грейвза есть? — слишком редкая патология, чтобы оказаться простым совпадением. — один из пострадавших или племянник, или внебрачный сын маразиона.

[indent][indent]взрыв в доклендсе всё меняет. никто из них не потерял столько, сколько в ту ночь оставили эллария, сэм и астерион. у всех присутствующих близкие живы. дети других двух погибших волшебников остались на попечении андромеды тонкс. мысли бегло проскакивали в закипающей голове эйвери. возможно, уилл знал больше, чем говорил — даже своей напарнице; той, кому не просто доверил жизнь, ради кого пожертвовал своей.

[indent][indent]— что, если сэм увидел то, чего не должен был? — предположил астерион за несколько секунд до того, как пришедший родитель решил вспылить.

[indent][indent]в развернувшейся сцене агрессии и гнева — он фигура. оттеняет и оттесняет нарушителя покоя вновь. пока эллария говорит, его задача оставаться преградой к их сыну. нужно убраться отсюда как можно скорее. фарс, нагнетаемый в геометрической прогрессии, стремительно близится к шизофрении. астерион не просто закипает. его терпение лопается.

[indent][indent]— послушай сюда, — указательным пальцем тычет в грудь кармайклу так, что тот принимается потирать ладонью место укола. — хочешь знать, что я с тобой сделаю, если ты сейчас не сбавишь тон и не перестанешь орать, как резанный? — астерион наступает, но сейчас заставляя волшебника шаг за шагом выйти за пределы больничного крыла. — сейчас там, — сдавленно и злобно шипит, махнув рукой за спину. — четыре покалеченных ребенка. один из них наш. я не меньше твоего хочу знать почему директор, деканы, каждый, кто дракл побери, ответственный за безопасность детей, позволил случиться этому, — эйвери выпрямляется, проводя ладонями по щекам вниз. — хочешь связями потягаться? хорошо, — он цокает языком, резко кивнув.

[indent][indent]следующий шаг приводит кармайкла к краю лестницы. астерион нависает над ним будучи выше на голову.

[indent][indent]— кто ты такой вообще? — в вопросе не скрыты ни отвращение, ни презрение. он ведет себя так, как могут позволить себе только эйвери, когда речь заходит о статусе и связях. — мне даже привлекать никого не надо, чтобы узнать чем ты и твои дружки жили до доклендса, — глаза волшебника округляются. он недоверчиво смотрит на маразиона. — или ты хочешь, чтобы мы бросили дипломатию прямо здесь, и привели наряд авроров, которые не станут разбираться в деталях произошедшего? знаешь, что они увидят? троих старшеклассников, напавших на ребенка. залупивших его таким количеством заклятий, что их остатки вытягивают из раненного тела нашего сына третий час! — эйвери бьет по перилам до дрожащих витражей в дверях. — и эта дрянь до сих пор в нашем сыне! ты слышишь меня?! до сих пор! — шаг назад. выдох. — также они увидят самооборону. и я уверен, — астерион встряхивает палочки нападавших в руке как погремушкой. — авроры найдут здесь вещи куда более серьезные, потому что столь юные волшебники без подготовки не способны на зверства, подобные этому.

[indent][indent]маразион вмешивается напоследок, когда буря ушла, но разрушения остались. эйвери вопроса не дублирует. и так знает — кармайкл понял насколько проигрывает. или не знал к кому лезет. терять из виду потенциальных неприятелей затея опасная. обоих пропускает вперед, цепляя за запястье элларию и понуро опуская голову. мотает, как безвольник, прося об одном — пусть идут первыми. сейчас лучше чуть затормозить.

[indent][indent]— если бы не сэм, я встал бы рядом и вместе занес палочки с проклятьями, которые не снимет сама патриция рейкпик, — тяжелый вдох и выдох перезапускают его. отбросить эмоции и чувства тяжелее, чем кажется. эйвери слабо улыбается, ценя каждое слово элларии. она редко говорит что-то хорошее с теплотой. или хорошее, или никак. астерион успокаивается, благодарным взглядом цепляясь за шафик. — боюсь, в вопросах дисциплины я не великий учитель. но придется осваивать. ради него.

[indent][indent]о границах дозволенного они подумают на выходных. прежде их предстоит отстроить. едва ли он мог представить, что сэм окажется в опасности там, где другие юные волшебники находят опору и второй дом.

[indent][indent]к месту происшествия путь проходит в молчании и повисшем напряжении. астерион обращает внимание на окружение. не самое людное место в хогвартсе. случайность? очередная. и вновь весьма удобная. он не верит ни в единую аксиому, из которых ткали версию персонально для них. рядом всего несколько портретов. и самые обычные элементы декора, не приносившие пользы. эстетика — не более.

[indent][indent]— что там? — эйвери присаживается рядом, сразу перехватывая руку шафик. — не трогай. эту же мерзость мадам помфри вытягивает из нашего сына сейчас, — астерион достает волшебную палочку, направляя на сгусток. заклинанием запечатывает его в стеклянную сферу, созданную парой латинских фраз. левитационным заклинанием поднимает с пола, оставляя видать на уровне глаз свидетелей. — мистер кармайкл, — обращается он к волшебнику, тут же успевая заметить прибытие оставшихся родителей, — миссис грейвз, миссис роул, вы как нельзя кстати, — астерион жестом предлагает им посмотреть на сферу. — объясните нам как ваши дети смогли создать проклятье обскура и попытаться внедрить его в сэмюэля раппапорта?

[indent][indent]оглушительное молчание нарушает возглас шокированных возмущений и обморочных вздохов, принадлежавшие героям портретов, до чьего слуха долетел вопрос эйвери.

[indent][indent]астерион не спешил говорить. пауза была выверенной и тяжёлой, как плита, опускающаяся в основании фамильного склепа. жуткие воспоминания нахлынули на эйвери неконтролируемой волной. невольно в подкорку прокрались воспоминания, прокручивающие как старую кинопленку, похороны матери, после потерю племянника, а там и новые похороны, где имя лунары эйвери, урожденной кэрроу, пополнило список с выгравированными на мраморе именами.

[indent][indent]он стоял чуть в стороне от эпицентра голосов, позволяя им разбиваться о собственную суету, и смотрел не на лица, а на линии. на то, как дрожит черный мглистый воздух вокруг сферы, как остаточная магия цепляется за камень пола, как чужая вина пытается спрятаться в жестах. в такие моменты астерион, как никогда, ощущал насколько магия разнообразна, не всегда служащая во спасение.

[indent][indent]сколько бы нитей ни пытался бы эйвери вытащить из сферы, сколько бы ни рассматривал витиеватые струйки черни синтезированного проклятья, он знал откуда оно и почему применено. оттягивать смысла нет. проклятье было намеренным. и с бесповоротностью этого злого витка судьбы встретиться придется не только ему. астерион ощутил паршивость происходящего в полной мере, когда осознание било отрезвляющим набатом — ты никого не защитишь. потому что это было правдой. сэм уже пострадал. эллария не избежит мук самопоедания от вины за то, чего никто из них не мог предотвратить.

[indent][indent]астерион возращает внимает к сфере, зная, что сейчас лучше не мешать элларии. если кто и мог обозначить границы, за которые непозволительно выходить, то только она. пристальные взгляды маразиона и кармайкла красноречиво подчеркивали, что вспышка гнева эйвери не забыта. слишком ровная структура. слишком точная фокусировка. это не был всплеск ярости или паника подростков, не неумелый эксперимент, сорвавшийся с поводка. в этом плетении чувствовалась рука, знавшая, куда давить и сколько силы вложить, чтобы не убить сразу, но оставить след. чтобы внедрить. чтобы испортить.

[indent][indent]он знал, когда магия дышала так, как должна, а когда бунтовала, выбившаяся из парадигм, заложенных природой. разобрать проклятье до структурных переменных не составляет труда. объяснить суть даже самой непокорного и противоестественного волшебства астрион способен, но причина... причина всё ещё ускользала. мотив оставался скрытым за туманной завесой, где бушевали страсти, неподвластные его сфере интересов и возможностей. единственное, в чем он не сомневался, в намерениях. они всегда ложатся в основу любой рукотворной магии. порой и нерукотворной тоже, что губит тех, кто считает себя умнее изобретателей.

[indent][indent]астерион перевёл взгляд на миссис грейвз. сделал это спокойно, без резких движений, словно просто сменил фокус зрения. она уловила этот взгляд мгновенно. такие женщины всегда улавливают. привыкшие к салонам, договорам и полунамёкам, они чувствуют опасность раньше слов. в его взгляде не было ярости, не было угрозы, но было хуже — союз узнавания и осознания.

[indent][indent]— вы ошибаетесь в одном, миссис грейвз, — произнёс он негромко. голос не повышался, но пространство словно сжалось, подстраиваясь под него. — это не вопрос того, знали вы или нет. и не вопрос того, верите вы или нет. — он замолкает на миг, чтобы сократить расстояние между собой и элларией. невозможно ситуация, где он не поддержал бы её, когда дело касалось сэма. пусть они не семья по закону, по совести и прочим конструктам социума, но эйвери никому не позволит считать их уязвимыми. — это вопрос последствий. и я согласен с элларией, — разрушить между ними формальности для него ход выигрышный, самый честный и надежный. — вы упустили из вида то, что ваш ребенок предпочел насилие дипломатии.

[indent][indent]он не стал смотреть, как она побледнела сильнее. не стал добивать фразами. не было нужды. люди его круга знали, что холодная констатация всегда означает больше, чем истерика. тому свидетельство и напряжение, сковавшее тело миссис роул, прежде остававшейся в тени других родителей. астерион не только из книжек знает, что самые тихие — самые непредсказуемые и опасные. они с шафик по-прежнему в меньшинстве. прикрывать спины друг другу естественно, как и дышать. но хорошее предчувствие подсказывало астериону, что хогвартс на их стороне. и это важнее тех, кто прячется за должностями, которых не заслуживает.

[indent][indent]— никто из присутствующих здесь родителей не сможет выйти из этой истории без следа, — продолжил он ровно. — но некоторые из вас выйдут с гораздо более глубокими шрамами, — взгляд скользнул по бледнеющим лицами мистера кармайкла, миссис грейвз и миссис роул. — ваши сыновья сделали выбор. теперь очередь семьи отвечать за него, — до того, как эйвери хотел перенести их разборки в более укромное место, он задержался, чтобы напомнить о самом главном. — когда ваши дети проснутся вблизи нашего сына, их снова охватит адское пламя. мы не хотим этого также, как и вы. сотрудничайте, помогите распутать клубок, признайте свои ошибки, тогда у нас всех будет шанс выйти из сложившейся ситуации с минимальными потерями, — предлагает эйвери, зная, что торг — единственный уместный инструмент успокоить сообщников маразиона до момента, когда они с элларией поставят точку в чужих судьбах. — поверьте, мнимое влияние директора вас не спасет. мы доберемся до истины. так что лучше признайтесь до того, как мы узнает правду и позволим себе перейти черту.

[indent][indent]он отвернулся, будто разговор был исчерпан. и действительно был. астерион первым взял на себя обязанность обозначить маршрут. и выбран он был  не случайно. не в любой класс и не в первый попавшийся кабинет. шаги сами сложились в путь, который он помнил лучше, чем хотел бы. кабинет трансфигурации. место, где когда-то стояла минерва макгонагалл, где дисциплина не нуждалась в повышении голоса, где магия была строгой и честной. и будучи слизеринцем, даже эйвери признавал силу той, кто стояла за принципы гриффиндора не только честью, но и жизнью.

[indent][indent]едва он занес ладонь над латунной ручкой, дверь открылась легко, словно узнала их. астерион на мгновение задержал взгляд на кафедре. память скользнула тенью. он знал, что и эллария чувствует то же самое. здесь учили ответственности, не позволяя прикрываться громкими фамилиями. род не имел значения, как и наличие или отсутствие фамилии учащегося в списке священных двадцати восьми. кабинет трансфигурации оставался единственным полем, где под магической вуалью равенство принадлежало каждому присутствующему.

[indent][indent]— это инструменты, если не хотите называть орудиями преступления, — бесцветно произнес эйвери, словно вел запись в научном журнале архива. — и они хранят больше, чем их владельцы готовы признать, — взгляд прошёлся по лицам, на которых проступало понимание серьезности последствий. — мы проведём диагностику. поверхностную и глубокую. остаточная магия, следы вмешательства, структура намерения, — он посмотрел на элларию с надеждой и доверием, которые день за днем вверял ей. — если ты не против, — голос заметно смягчился, окутывая их незримой союзной связью. — я хочу, чтобы ты капнула глубже. меня интересует не только кто. меня интересует как и с чьей подачей.

[indent][indent]астерион знал, что эллария поймёт и без слов. достаточно присутствия. до того, как шафик накладывает заклинание, вмешивается кармайкл — резко и неуместно. шаг вперёд. голос, в котором страх уже перешёл в агрессию.

[indent][indent]— это незаконно, — выпалил он. — вы не имеете права. я требую остановить это сейчас же.

[indent][indent]астерион медленно повернулся. в этом движении не было спешки. только уверенность человека, который давно вышел за рамки просьб и возможности найти мирное решение.

[indent][indent]— вы требуете от людей, чей сын лежит сейчас под чарами исцеления из-за вашего сына, — палочка появляется в руке моментально, находя кончиком опору в чужом солнечном сплетении. — вы можете требовать сколько угодно, мистер кармайкл, но если вы попытаетесь помешать элларии, это будет расценено как прямое вмешательство в расследование нападения на несовершеннолетнего, — тишина в кабинете стала вязкой. астерион опустил взгляд на палочки, напоминая этим жестом присутствующим для чего они здесь собрались. — а теперь, — сказал он, обводя взглядом директора и родителей, но закончив на единственной союзнице. — давайте выясним правду.

[indent][indent]астерион наблюдал за процессом с той осторожностью, с какой смотрят на вскрытие древнего захоронения, зная, что под первым слоем может скрываться не просто истина, а нечто, способное отравить сам воздух. он стоял неподвижно, почти сливаясь с тенью у стены, позволяя элларии вести, вытягивать, размыкать. в её движениях не было спешки, только точность человека, привыкшего иметь дело с тем, что сопротивляется. магия под её пальцами отзывалась тяжело, будто нехотя отдавая спрятанное, и астерион чувствовал, как пространство вокруг становится напряженнее, насыщенный собирающимися зарядами молний, словно каждое воспоминание добавляло в комнату лишний вдох, который невозможно сделать до конца.

[indent][indent]первая палочка раскрылась резко, почти грубо, как если бы сама желала избавиться от ноши. и астерион увидел мальчишеские руки, дрожащие от восторга и страха одновременно, увидел украденный учебник с факсимиле библиотеки ильверморни, пронесённый в хогвартс под маскирующими чарами. страницы перелистывались поспешно и воровато-нервно. древнее проклятие раскладывалось на составляющие, дробилось, упрощалось, словно сложный механизм, разобранный по инструкции. голос алана грейвза звучал рядом. тон уверенный, почти снисходительный, направляющий, подсказывающий, как обойти ограничения; как собрать всё обратно, уже здесь, в стенах школы. астерион ощутил, как внутри что-то неприятно сжалось. не от ужаса, а от осознания того, насколько легко чужеземная, запретная магия может стать игрушкой в руках тех, кто не понимает её цены.

[indent][indent]вторая палочка сопротивлялась дольше, будто цепляясь за остатки лояльности серого кардинала, ловко управлявшего детьми, чей черед наступал  становиться взрослыми волшебниками. воспоминание было темнее и гуще, пропитанное холодом каменных коридоров азкабана. астерион узнал эту тюрьму по одному только ощущению пустоты, по гулу, который не слышен ушами. он не бывал там, но слышал живописные рассказы тех, кто расплачивался за свои преступления за ошибки второй магической войны. мистер грейвз сидел напротив, лицо его было искажено не страхом, а убеждённостью. он говорил о сыне предателя, новом студенте хогвартса, появление которого было, по его словам, плевком в лицо справедливости; говорил, что этот ребёнок заслуживает наказания, потому что из-за его отца он оказался здесь, за решёткой, лишённый мира и света солнца. мистер грейвз вкрадчиво просил передать послание дэмьену роулу, уверяя, что тот знает, что искать, знает, где копать. астерион почувствовал, как по спине проходит холодная волна, потому что в этом воспоминании не было сомнений, только цель, выношенная, выстраданная, переданная дальше, как зараза.

[indent][indent]третья палочка дрогнула в руках элларии сильнее остальных, и астерион почти физически ощутил чужое колебание. кайл кармайкл. его голос звучал надрывно, сбивчиво, он отговаривал, говорил, что это слишком жестоко, что они заходят слишком далеко. но алан грейвз смеялся, уверяя, что их защитит директор, что всё будет улажено, как всегда. потом были крики. крики сэма, смешанные с плачем, с мольбами оставить его в покое, и именно кайл, бледный, почти сломанный, напоминал, что они сделали достаточно. в этот миг трое отвлеклись, и астерион увидел вспышку адского пламени, вырвавшегося из рук его сына, увидел отчаянную защиту, рождённую не яростью, а страхом и болью.

[indent][indent]когда воспоминание оборвалось, в кабинете повисла гробовая тишина. она была настолько плотной, что казалось, любое движение разрежет её, как ножом. астерион не сразу понял, что дышит слишком часто. боль, пережитая сэмом, накрыла его волной, прожигая изнутри, заставляя кровь закипать, а мысли срываться в хаос. он видел не только то, что произошло, он чувствовал это, каждую секунду, каждый вдох, каждый удар сердца.

[indent][indent]он сделал шаг вперёд, и в этом движении не было уже сдержанности. голос его, когда он заговорил, был низким, опасным, лишённым всякой мягкости.

[indent][indent]— что уильям раппапорт сделал грейвзам? — спросил астерион, глядя прямо перед собой пустым взглядом, в котором от человека всполохами догорала оболочка. — почему они решили расправиться с сэмом?

[indent][indent]вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как приговор, и в нём уже не было просьбы. только требование правды, слишком горькой, чтобы её можно было проглотить без последствий.

[indent][indent]— скажи мне, — произносит он, переводя взгляд на элларию. — кто посадил грейвза?

[indent][indent]после он садится. движение резкое, отрывистое, стул скрипит по каменному полу, нарушая затянувшуюся тишину. астерион оказывается напротив миссис грейвз, так близко, что может различить, как дрожат её ресницы, как пульс бьётся у виска. он смотрит на неё долго, не моргая, словно давая время осознать масштаб происходящего.

[indent][indent]— стоило ли это того? — спрашивает он негромко. без укора. без эмоций. — стоило ли ломать ребёнка, чтобы отыграться за прошлое?

[indent][indent]он не ждёт ответа. и не потому, что не верит в его искренность, а потому что ответ уже есть. астерион переводит взгляд дальше, на маразиона, и в этот момент в его лице проступает холод, питающий гнев.

[indent][indent]— вы пойдёте следом, — говорит он, так же тихо. — и я прослежу, чтобы в азкабане у вас не было ни друзей, ни покровителей. — уголок губ едва заметно дёргается. — сгниёте там медленно. с полным пониманием за что.

[indent][indent]мистер кармайкл взрывается. слова срываются с него резко, беспорядочно, агрессивно, он требует, угрожает, пытается перекрыть происходящее голосом, потому что больше ему нечем. в этом крике — паника человека, который понял, что защита закончилась, а сына прикрыть нечем. астерион не смотрит на него. даже не реагирует сразу. для него это уже фоновый шум. мыслями эйвери далеко отсюда. он рядом с сэмом мысленно, но в кабинете трансфигурации его разрывает от вины и невозможности вытянуть всю пережитую сыном боль и забрать себе.

[indent][indent]астерион хмурится, выслушивая признание элларии. в выражении на его усталом лице нет ни осуждения, ни попытки отстраниться. только сосредоточенность человека, слишком хорошо знающего цену решениям, принятым в темноте без единой надежды на путеводный луч света. он не отводит взгляда, когда звучит имя грейвза. не ищет оправданий для элларии, потому что для него давно очевидно, что наказание не становится ошибкой лишь по закономерно появляющимся последствиям. в этом мире слишком часто путают причину и месть, забывая, что между ними пролегает пропасть, вымощенная доказательствами и выбором.

[indent][indent]эйвери позволяет элларии договорить, не вмешиваясь и не перебивая, потому что добавить просто-напросто нечего.

[indent][indent]он не мешает шафик донести до миссис грейвз простую, жестокую истину — сомневаться в решениях шафик бессмысленно. приговор был вынесен на основании фактов, зафиксированных протоколами и подтверждённых свидетелями. астерион наблюдает за тем, как слова ударяют точнее любого заклинания, как рушится иллюзия несправедливости, за которую так удобно прятаться. когда миссис грейвз пытается найти в его лице поддержку, он остаётся непроницаемым, словно напоминая, что родительская боль не отменяет вины. в этом холоде нет жестокости, только усталое понимание того, что справедливость редко бывает утешительной. и именно поэтому она необходима.

[indent][indent]астерион отходит в сторону вместе с элларией, почти синхронно, будто они делают это не впервые, и на мгновение ловит себя на желании коснуться её в поддерживающем жесте, как обычно и происходило. надежное касание к плечу. сжимающиеся пальцы как перекладина, за которую можно уцепиться, чтобы спастись. эйвери сдерживается, понимая, как легко такой жест будет истолкован окружающими слабостью или провокацией, способными разжечь конфликт с новой силой. любое неверное движение может стать искрой. он выбирает дистанцию, но остаётся рядом, выстраивая невидимую границу, за которую никто не решается шагнуть. иногда поддержка выражается не в прикосновении, но в готовности стоять плечом к плечу, не отступая.

[indent][indent]— это не ошибка, — произносит он наконец, голос ровный, отчётливый, и в этой уверенности нет ни тени сомнения. — то, что арест не всплыл в памяти, говорит лишь о том, что ты живёшь дальше так же, как и я, — он делает паузу, позволяя словам дойти до неё. — у нас есть сэм. и всё, что мы делаем, мы делаем ради него, — астерион переводит взгляд на родителей, обводя их медленно. — предлагаю закончить здесь. вы дадите согласие на мое вмешательство для снятия проклятия с ваших детей. а дальше мы не будем усугублять ситуацию.

[indent][indent]эйвери остаётся в стороне, когда вынужденное согласие наконец-то достигается. забирает сферу с тлеющими струйками обскура, удерживая её так, словно держит в руках живое существо. и, наверное, он недалеко от истины. астерион чувствует, как тьма под защищенным магией толстым стеклом реагирует на присутствие. ищет новый, живой сосуд, которым сможет питаться. астерион уже знает, что займётся этим позже. в своей лаборатории в подвалах отдела тайн, где ни один случайный свидетель не пострадает. он запечатывает сферу дополнительными чарами, почти машинально, не отрывая взгляда от происходящего. иногда клетка — это единственное, что удерживает хаос от расползания.

[indent][indent]— я направлю запрос в гринготтс, — говорит астерион спокойно, нацепив маску холодного расчета и контроля. — ликвидаторы под руководством дафны гринграсс и лучшие из авроров проведут обыски в хранилищах и связанных с вашими семьями местах, — он слегка склоняет голову, как это делают аристократы, сообщая неприятные новости. — если будут обнаружены тёмные или незаконные артефакты, мы встретимся снова. и поверьте, последствия не заставят себя ждать.

[indent][indent]астерион пропускает элларию вперёд, не дожидаясь никого из родителей и напрочь забывая о маразионе. они возвращаются в больничное крыло в молчании, в котором больше поддержки, чем в любых словах.эйвери передаёт мадам помфри магические пергаменты с разрешениями родителей без лишних объяснений, словно подчёркивая, что формальности наконец догнали реальность. когда двери за ними закрываются, астерион позволяет себе короткий выдох, но не расслабляется.

[indent][indent]— вам понадобится моя помощь? — решительно спрашивает мадам помфри, словно утверждая, что эйвери в ней нуждался.

[indent][indent]— будет славно, если вы предоставите успокоительные, — не без улыбки отвечает астерион, кивая элларии на сэма, которого стоило бы сейчас отвлечь, но не уводить далеко. он не сомневался в своих способностях. проверки требовали протоколы.

[indent][indent]больничное крыло хогвартса дышало тяжёлой, влажной тишиной, пропитанной запахом растёртых трав и выкипающих настоек, и мадам помфри, не поднимая лишних взглядов, выстраивала на узком столике флаконы, словно готовила инструменты к магической хирургии. серебристые и густо-янтарные зелья переливались в свете ламп, отбрасывая на стены зыбкие тени, напоминающие языки пламени, ещё недавно вырывавшиеся из-под контроля.

[indent][indent]поппи помфри двигалась орудовала в больничном крыле без суеты. каждый угол здесь ей не просто знаком, но присвоен годами врачевания. помечая пузырьки тонким пером и протягивая астериону подогретый фиал, целительница на мгновение замирает прежде, чем отдать ему снадобье.

[indent][indent]— проклятье древнее, мистер эйвери. оно цепкое, но вы и без меня знаете,  — там, где остальные видят виновных, мадам помфри всегда видела пациентов, не деля детей ни по чистоте крови, но по уровню успеваемости, ни по каким-либо другим признакам, способным дать трещину между волшебниками. — я поддержу детей, а вы постарайтесь быть деликатнее. знаю, в сложившейся ситуации не самая простая задача, — целительница понижает голос, словно не хотела, чтобы её слова услышали эллария и сэм. — я всегда помнила вас рассудительным, даже в моменты, когда вы отчаянно пытались прятаться за маской вашего достопочтенного рода.

[indent][indent]астерион принял зелье, ощущая под пальцами пульсирующий холод стекла, и коротко кивнул, позволяя взгляду скользнуть по бледным лицам подростков, в чертах которых ещё теплился страх, смешанный с упрямством. стоит отдать должное школьному целителю. она сберегла жизни там, где это казалось почти невозможным.

[indent][indent]— благодарю, мадам помфри. нам придётся работать осторожно. такая магия не любит противодействия.

[indent][indent]астерион, наблюдая за этой подготовкой, отмечал каждую деталь, словно собирал поле боя заново, понимая, что сегодня ему придётся работать не только руками, но чем-то гораздо большим. магия, поднятая их с элларией сыном, ещё витала в воздухе, оседая на коже металлическим привкусом. перед тем как начать, эйвери не мог не подойти к ним. иногда слова излишни. достаточно присутствия, чтобы разрядить воздух до той плотности, где дышать едва представляется возможным.

[indent][indent]эллария говорила тихо, но каждое её слово ложилось в пространство, как камень в воду, поднимая круги старой вины, и астерион слушал, не перебивая, не позволяя себе ни единого резкого вдоха. он видел, как под спокойствием шафик поднимается шторм, как она, выравнивая дыхание, удерживает внутри себя то, что однажды уже едва не разрушило её. любое неосторожное замечание могло бы вскрыть швы, и вина, захлестнув, не оставила бы места разуму, поэтому он выбирал молчание, как выбирают щит.

[indent][indent]— мы со всем разберемся. считай, почти разобрались, — клубок только начал распутываться, но этого достаточно, чтобы через пару часов выдохнуть вдали от места происшествия. — как насчет гостиницы в хогсмиде? выберешь что-нибудь поудаленнее? вечером поужинаем в «кабаньей голове», заскочим в «сладкое королевство», — астерион подмигнул сэму, зная, что возможность скупить половину прилавка с шоколадом поднимет ему настроение после всех пройденных испытаний. — шаг за шагом, — напоминает элларии, надеясь немного заземлить её.

[indent][indent]вернувшись к трём студентам вместе с мадам помфри, астерион остановился у первой кровати. ощущая, как древнее проклятье шевелится под кожей пострадавших, словно тёмный зверь, не желающий отпускать добычу, эйвери поморщился так, словно ему подали протухшей еды на грязной тарелке. он молча снял пиджак и аккуратно сложил его на спинке стула, освобождая плечи и давая магии пространство, которого она требовала. вытянув палочку, сделал глубокий вдох, позволяя тьме отозваться на зов астериона. заклинание легло на воздух тяжёлой вязью. магия, наложенная сэмом в отчаянной попытке защититься, поддалась нехотя, сопротивляясь, разрываясь на клочья, которые он втягивал в себя, разрушая структуру проклятия изнутри, словно ломал старую кость.

[indent][indent]— ваш выход, мадам помфри, — пот выступил на висках, пальцы дрогнули, но он не позволил проклятью вырваться. когда последний сгусток растворился, эйвери поднял усталый взгляд на целительницу. та принялась врачевать незамедлительно, умудряясь справляться сразу с тремя пациентами. сэма он подозвал жестом, в котором не было ни строгости, ни показной мягкости. астерион, удерживая его ладонь в своей, внимательно наблюдал за тем, не вспыхнет ли снова адское пламя в сторону тех, кто недавно нападал, и только убедившись, что магия остаётся покорной. эйвери перевёл взгляд на троих студентов, в голосе которого, по-прежнему безупречно вежливом, прозвучал холод. — если кто-либо из вас решит хотя бы посмотреть в сторону моего сына с прежними намерениями, уверяю, сегодняшний вечер покажется вам досадным недоразумением.

[indent][indent]он взял сэма за руку, позволяя элларии встать рядом, и вместе они покинули крыло, где всё ещё витали отголоски боли, и коридоры хогвартса тянулись длинными тенями, скользящими по камню. октябрьский ветер, пробравшийся через приоткрытые окна, касался лиц холодом, будто напоминая, что мир снаружи не менее суров, чем внутри этих стен. они проводили сэма к гостиной факультета и ждали, пока он соберёт вещи на выходные.

[indent][indent]— я не ревную. я просто заранее ненавижу всех вокруг тебя, — послышалось из-за открывающейся двери гостиной, где только-только появился силуэт сэма. — вообще-то так токсичные отношения и начинаются! — донесся девичий голос.

[indent][indent]астерион запоздало уловил перепалку, переводя сконфуженный взгляд на элларию.

[indent][indent]— знаешь, может и правда стоило выбрать уагаду или ильверморни, — вполголоса произнес он, чуть склоняясь к уху шафик. — на крайний случай шармбатон.

[indent][indent]когда сын вернулся к ним, астерион перехватил его сумку через плечо и слегка растрепал курчавую шевелюру. по-домашнему. без лишних слов. иногда присутствие весит больше любых оправданий, и, уводя прочь сэма и элларию, знал, что этот октябрь запомнится не проклятьем, а тем, как они втроём удержали тьму, не позволив ей назвать их своими.