[indent][indent]прохлада министерских стен беренике привычнее кухни // кабинета // спальни нового дома в годриковой впадине. её соседи по субботам лениво выползают на улицу, расплескивая из палочек заклинания, что облагораживают фасады домов. дом кафф   [ и её жениха, который появляется там не чаще ]  спит в объятьях сухостоя плюща. предыдущий владелец клялся — красивее и благороднее листьев ни на одном змеевике нет. беренике дела нет. главное, из кухни дверь ведет на крытую веранду. никаких любопытных глаз. только она, тишина, кофе и сигареты за кипой бумаг, наличием которых кафф не перестает возмущаться.

[indent][indent]двумя хлесткими взмахами палочки береника очищает костюм от сажи каминного пороха. в мутном кривом отражении лифта замечает несколько сажевых пятнышек, от которых избавляется с филигранной точностью более деликатным заклинанием. выходит к гермионе только в момент, когда шлейф серной гари исчезает под напором вуали духов.

[indent][indent]— сегодня важный день. слышишь меня? — она не помнит, когда перешла на «ты» к грейнджер. это вышло как-то естественно // необязательно для того, чтобы акцентироваться на формальностях. — люди в том зале мыслят выгодами. не забывай о нашей стратегии, — береника трижды стучит ногтем по карточке с тем моментом речи, когда гермиона должна поведать о галлеонах как о восполняемом ресурсе, а не утекающем. — не забывай держать подбородок, — кафф сгибает указательный палец, прикладывая к челюсти грейнджер. с легким нажимом направляет выше. — гордость, но не высокомерие, — не глядя достает из сумочки запасную помаду волшебницы. приоткрывает род, прося повторить. некоторые жесты между ними отточены до безусловного рефлекса. подкрашивает аккуратно, проговаривая план речи. — осторожно размажь, не трогай уголки.

[indent][indent]береника отпускает гермиону к аврорам, на чьи плечи легла безопасность мероприятия. гомон нарастает тревожной волной, слегка бесноватой. каждый в своей партии верит, что борется за правое дело. но кафф не верит ни в кого // никому, кроме грейнджер.

[indent][indent]внезапно кафф ловит то ощущение, которое сложно обличить в одно слово, но оно неизменно сопутствует тревоге и страху за настоящий момент. воздух вокруг выжигается в подкорке, словно кто-то пытается коснуться её мыслей, раздвигая тонкую ткань сознания. окклюменция ложится на мысли мутной пеленой, оставляя внутри лишь тишину и упорядоченные образы. береника медленно выдыхает, не позволяя тревоге проявиться ни в жесте, ни во взгляде. если кто-то действительно пытался проникнуть в её голову, теперь он натолкнётся лишь на гладкую поверхность, где нет ни страха // ни лишних мыслей _ воспоминаний.

[indent][indent]она догоняет гермиону уже у входа в зал, где тяжелые двери приоткрыты ровно настолько, чтобы выпустить наружу гул голосов, смешанный с ароматом старых духов и театральной пыли. внутри их ждут приглашенные художники, режиссеры, дирижёры и драматурги, люди искусства, которых министерство пытается осторожно вовлечь в новую систему сотрудничества.

[indent][indent]в тот момент, когда они почти достигают центра зала, береника ощущает дикий всполох магии. настолько внезапный, что пальцы сами тянутся к палочке. на её запястье зачарованные часы начинают сходить с ума. стрелки вращаются с бешеной скоростью, описывая круги, будто пытаясь поймать источник опасности.  кафф резко поднимает палочку, выпуская заклинание защитного купола, который схлопывается вокруг гермионы прозрачным сиянием. к её ногам падает маленькая склянка, стекло которой вспыхивает ядовито-изумрудным оттенком. жидкость внутри тяжело перекатывается, словно живое существо, готовое разорваться при первом ударе.

( но удара // взрыва не происходит )

[indent][indent]склянка остаётся целой, будто невидимая рука остановила её падение в нескольких дюймах от пола. только тогда береника понимает, что защитные чары часов сработали так, как и должны были. последний топаз медленно затухает, оставляя камень мутным, как погасшая звезда, пока каждую грань не охватывает чернота безжизненности.

[indent][indent]стрелки, только что метавшиеся безумным вихрем, резко останавливаются и вытягиваются в одну линию. кафф поднимает взгляд, следуя их направлению, и замечает девушку, стоящую у дальнего ряда кресел. лицо её незнакомо, но слишком ярко для случайного зрителя, слишком выверено для простой гостьи. береника не знает имени, однако в памяти всплывают разговоры о новой приме магического театра, чьё появление недавно обсуждали в газетах. и в ту же секунду холодное понимание медленно занимает своё место внутри неё.

[indent][indent]— схватить её, — отдает команду аврорам, медленно отходя от склянки, чтобы её могли забрать на экспертизу. — всем оставаться на местах! оцепить зал! — береника идет выверенным шагом навстречу анаэль фламель, которую узнает лишь вблизи. — осторожнее, — цедит сквозь зубы, борясь с острым желанием зажать сигарету прямо сейчас и прикурить вопреки всем правилам. — у неё может быть другая опасная дрянь при себе.

[indent][indent]забота кафф проявлена не из солидарности. береника хоть и не подавала вида, но до жути боялась, что новая склянка окажется где-то поблизости. в аккурат, когда у неё больше нет защиты.

[indent][indent]воздух в зале министерства дрожал, словно поверхность воды, по которой только что провели острым клинком. след магии всё ещё держался в камне стен, граните стен, в кремне перил, в золотых прожилках мраморного пола. береника дождалась, пока авроры сомкнут вокруг подозреваемой плотное кольцо, после чего медленно повернулась обратно к гермионе. медленным взмахом волшебной палочки она доверила остальным грейнджер, снимая прозрачный щит, до сих пор окружавший её, как тонкая оболочка зимнего стекла. чары рассеялись мягко, оставляя едва заметное мерцание в воздухе, похожее на дыхание, которое постепенно растворяется в холоде.

[indent][indent]забота о гермионе для береники приоритет непоколебимый. кафф несколько секунд изучала её лицо, проверяя остаточные следы магии, словно врач, прислушивающийся к пульсу после удара сердца. если кто-то и способен оставаться в трезвом уме, когда вокруг полыхает адский огонь, то только грейнджер. однажды по этой причине она сделала выбор в её пользу. и сейчас, совсем запоздало // заторможенно, приходит осознание, что собственными силами поместила начальницу в инкубатор, когда нужно было дать свободу действий. лучшая ученица хогвартса в своей богатой биографии не справилась только с василиском. несколько склянок ядовитого зелья для неё забота не серьезнее, чем насморк в сезон простуды. однажды береника научится отпускать контроль, вспомнив о том, что не должна бросаться на амбразуру каждый _ драклов _ раз _.

[indent][indent]— всё уже утихает, — сказала она негромко, проводя ладонью по воздуху, где только что держалась защита. — только слишком громкая попытка испортить утро. теперь точно сняла, — береника улыбается устало, почти осточертело от нескончаемых политических приключений. — не думай, что встреча сорвана. когда паника утихнет, ты проявишь себя. оставайся собой. спокойной, — береника выгибает указательный палец. —  собранной, —  выгибает средний. —  оставайся волшебницей, которая дала им и их детям второй шанс на мирную жизнь, — выгибает безымянный, где на четверть прокручивается помолвочное кольцо из белого золота, и кидает одобрительно, наконец-то отдавая бразды правлений той, кому они всегда были предназначены.

[indent][indent]береника едва заметно улыбнулась, будто речь шла о незначительной мелочи, и вынула из кармана тонкие часы в серебряной оправе, где последний из топазов погас, как потухшая звезда. гермиона умна. порой слишком рациональна. нутро подсказывало кафф, возглавь она в свои пятнадцать орден феникса, пожиратели оказались бы на визенгамотской плахе ещё в девяносто пятом.

[indent][indent]— последний камень уснул, — береника протягивает часы, подаренные гермионой. — а ты умеешь возрождать артефакты лучше любого мастера. зарядишь? — кафф моментально парирует возражение о склянке, едва не изувечившей её. — в нескольких шагах от тебя всегда появляется что-нибудь взрывное, — береника подмигивает ободряюще, легко коснувшись плеча гермионы. завтра кто-то из скитерских прихвостней напишет очередную статью, что кафф стала причиной развода четы героев уизли-грейнджер. но это будет завтра. — например, я. поэтому мне нужна твоя защита. хорошо?

[indent][indent]к тому времени наручники уже сомкнулись на запястьях анаэль фламель. серебро вспыхнуло короткой руной подавления. береника, проводив взглядом грейнджер, приблизилась к аврорам, ощущая как в крови ещё гремит отголосок выброса адреналина. один из них шагнул вперёд, выпрямившись с той аккуратной строгостью, которой учат в академии.

[indent][indent]— береника кафф, политический советник министра магии, — произнёс он отчётливо. — задержанная анаэль фламель, прима лондонского магического театра.

[indent][indent]— береника кафф, политтехнолог заместителя министра магии, — поправляет она, бросая взгляд на задержанную. — пока что.

[indent][indent]— мы переместимся в допросную, — продолжил аврор. — сектор оцеплён, входы и выходы министерства запечатаны, никто не покинет здание, пока не найдём всех, кто участвовал в попытке подрыва.

[indent][indent]береника кивнула и вышла в коридор, ведущий к лифтам второго уровня. там, среди каменных стен и бронзовых дверей, напряжение наконец ударило в неё полной силой, и на секунду мир потерял резкость, будто взгляд прошёл через тонкую водяную плёнку. дыхание стало глубже, мысли собрались медленно, и пришло знакомое осознание, холодное и почти смешное.

в очередной раз ей повезло остаться живой

[indent][indent]усмешка коснулась губ, когда в память лениво проявились, как пленка, предыдущие попытки. девять. число выглядело не просто аккуратным, а мистически подходящим впору той, кто подобно кошке изворачивается ежедневно в административном графике.

[indent][indent]к моменту, когда двери аврората открылись перед ней, береника уже надела привычную маску уверенность. ту самую холодную решимость, которая делает политтехнолога похожим на акулу, спокойно скользящую среди штормовых течений. по пути к допросным комнатам она остановилась у кофейника и взяла две чашки горячего напитка, после чего обратилась к ближайшему аврору.

[indent][indent]— расскажите мне всё, что известно об анаэль фламель.

[indent][indent]— недавно перевелась из парижского магического театра в лондонский, — сообщил аврор. — публика встречает её стоя, критики пишут, что сцена оживает под её шагами, — береника медленно провела взглядом по юным лицам. — вижу, вы уже попали под её чары, — один из стажёров кашлянул. — она полувейла, — в памяти кафф всплыли обрывки газетных строк из ежедневного пророка, где имя фламель сияло между колонками рецензий. — разумеется, — береника понимающе цокнула языком и покачала головой. — однако любопытно, как можно доверить вам защиту министерства, если при встрече с полувейлой вы начинаете выглядеть как студенты-первогодки, — она сделала глоток кофе. тепло медленно разлилось по груди. — представьте, что перед вами окажется настоящая чистокровная вейла. боюсь, вы просто откроете ей все двери.

[indent][indent]кафф почти бесшумно скользнула за дверь допросной. на столе лежали сумочка с вывернутым содержимым и палочка, отложенная аккуратно, как реквизит после представления. сама фламель была прикована к столу чарами и серебром, лишённая доступа к своим вещам. береника коротко кивнула аврорам на выход. те покинули комнату, оставляя за собой тишину, наливающуюся свинцом. она поставила один стаканчик кофе перед анаэль и опустилась в кресло напротив, коснувшись браслета на запястье.

[indent][indent]— у меня такой же артефакт от «nexus», — сказала кафф буднично. — был когда-то. пару лет назад в клубе потеряла, перебрав с «поцелуями дементоров». кстати, вы знали, что зелёные склянки редко достигают цели?

[indent][indent]береника направила палочку на наручники. алахомора щёлкнула тихо, освобождая запястья. в ту же секунду береника ловко перехватила палочку анаэль, убирая её во внутренний карман пиджака. пальцы обхватили чашку, из которой поднимался лёгкий пар.

[indent][indent]— предлагаю начать с разговора, — произнесла она доброжелательно, наклоняясь вперёд и глядя прямо в глаза фламель. — расскажите вашу версию произошедшего, — её голос оставался спокойным, почти дружелюбным. — иногда правда звучит интереснее любой пьесы.