[indent][indent]редкий ясный день опустился на французский берег, заливая кале серебристым солнцем. не жгучим, не пылким, не выжигающим кислород, что хочется бежать в подвал особняка и плесневеть с кругами сыра в хладной сырости лишь бы не ощущать тысячи озоновых игл, впивающихся в кожу. только в подвале нет ничего интересного, что достойно запечатления на фотоаппарат. пока солнце не взошло в зенит, а бабушка увлечена воспитанием юных вейл, чьи дары начали понемногу сводить с ума округу, калантэ прошмыгнула через задний дворик и спустилась к песчаному берегу. пляж окружен гладкими камнями, омываемыми морской пеной на протяжении сотен лет. на песке вырисовалась граница из ракушек, что очертили шлейф прибоя. но сейчас вода была спокойной. только лучи солнца переливались в тонких стайках волн, иногда подсвечивая пузырьки перламутровыми сферами, похожими на микроскопические жемчужины.

[indent][indent]калантэ смалодушничала бы, скажи, что не скучает по анаэль. иначе зачем бы она искала красоту в каждой черте природы. конечно, чтобы показать младшей сестре, чей досуг ограничен па и балетным станком. она знает, что анаэль всё это не нравится, но не знает как доказать. и вряд ли смогла бы. вейловская натура матушки нашла способ вцепиться мертвой, коршуновой хваткой. но вдох соли во влажном морском воздухе калантэ непременно разделила бы с сестрой. однажды. возможно.

[indent][indent]фламель прикладывает фотоаппарат к лицу. через визир ищет идеальные кадры, но не спешит спускать затвор. выискивает ракусры, которых не видели прежде ни журналы, ни выставки. ловит как солнечная вуаль небрежно ложится на охровые скалы, подсвечивая гранитные полосы, пережившие тысячелетия и столько ещё способные пережить. запечатлевает полураспад морской пены, ловя последние мгновения пузыристой глади, напоминающей высыхающую кофейную пену в забытой у раковины кружке. шаг за шагом калантэ ползет вдоль берега пока не набредает на причал, где в послеобеденное время резвятся дети и подростки в попытках урвать беспечные деньки перед школой. им с анаэль никогда не разрешали. сестра послушно сидела в стороне, а калантэ... калантэ никогда не слушала чужих советов и не следовала запретам матушки. наверное, потому и вернулась сюда.

[indent][indent]между деревьев спрятана рыбацкая лодка. всё такая же крепкая и надежная. иногда папа припоминает как любил в детстве рыбачить. особенно осенью, когда улов сам несется на удочку. калантэ спрятала фотоаппарат в поясной сумке, защищенной от воды и огня, и бросилась искать лодку. ноги утопают в песке, но усталость такая приятная, что фламель забывает о волшебной палочке и сама тащит к воде маленький фрегат. течение слабое, но ведет уверенно. края лодки покачиваются убаюкивающе. лишь на середине ла-манша калантэ понимает насколько далеко она от дома. и середина эта наступает, когда английский берег в визоре куда ближе, чем должен быть. возвращаться обратно не хочется. во рту сразу появляется привкус горечи от поражения, если развернуться в сторону дома. уверенным тоном фламель командует на латыни, подкрепляя взмахом палочки, и направляется на противоположный берег. фотокарточки получатся замечательными. особенными. и эти мысли добавляют уверенности, что никакие последствия не перевесят очередной шалости калантэ.

[indent][indent]калантэ направляет лодку к безлюдной части берега, правее от замка, что грозно нависает над побережьем. старательно выпрямленные волосы потеряли форму, завившись от корня в размашистые волны, словно подражали тем, которые бороздил форпик. перед тем как сойти на берег, фламель левитационным заклинанием поднимает горстку ракушек и швыряет на берег. сизые всполохи растеклись по границам чар, пульсируя полупрозрачными бензиновыми пятнами в невесомости. калантэ хитро улыбается, отмечая про себя, что кто-то здесь прячется от магглов. фламель оставила лодку за камнерезом и отправилась изучать английский берег, потеряв счет времени. потеряв настолько, что вспомнила о пребывании на чужой земле, когда в кадр попала девушка, странным образом пытающаяся куда-то подступиться. из-за шелеста ветра босые шаги по влажному песку сплелись со звуками природы, укрыв присутствие калантэ до тех пор пока она сама не пожелала объявить о себе.

[indent][indent]— je crois qu'il a une aile cassée, — заключила фламель, заметив, что возмущенный вторжением птенец отбивается только одним крылом. — il était tombé du nid en apprenant à voler, — калантэ поднимает изучающий взгляд, ища жилище птенца. когда находит, втягивает воздух также шумно в унисон с ветром, зачем-то представив себя, падающей в неудачной попытке обратиться в свою анимагическую форму. хоть её тело было целым и здоровым, калантэ утешающе погладила себя по плечу. — oh là là! la mère le rejettera.

[indent][indent]осознав, что девушка едва ли поняла хоть слово из сказанного, фламель принялась показывать жестами, между делом кляня себя за то, что игнорировала уроки английского. ей как никогда  сейчас не хватало свободы в выражении мыслей. калантэ согнула руку в локте и с характерным хрустом показала перелом, беспомощно махая крылом. пальцем указала на гнездо, после чего, высунув язык, прочертила линию поперек горла и издала звук умирания. кажется, такой пантомиме возмутился и птенец, перестав яростно отбиваться от незнакомки.